Лошадиные истории
Шрифт:
— Иди поближе, милый Коська, я искупаю тебя… Ах, ты боишься воды, глупенький!
Он галопом проскакал мимо нее. Она окатила его из ведра и засмеялась весело. Жеребенок, как-то странно повизгивая, может быть, подражая ее смеху, еще раз промчался мимо, будто испытывал: успеет она облить его или не успеет. Успела все-таки. Ожили другие жеребята, подключились к игре. Леля стала черпать воду из корыта ведром и поливать их.
Никто не заметил, как к лагерю подъехала знакомая «эмка». Анна Степановна поспешно выскочила из нее, кинулась к дочери:
— Леля!
Та даже подскочила от неожиданности.
— Мамуля!
Мать
— Собирайся, Леля, едем немедленно. Где Лукьян Корнеевич?
Коневод уже шел к ним от скирды, за ним — Петька.
Леля побежала в хату переодеваться.
— Аннушка, что стряслось? — обеспокоенно спросил свекор.
— Эвакуация, батя!
— Да ты что! — охнул старик.
— Батя, некогда все объяснять! Наш эшелон отходит вечером. Успеть бы нам управиться… И вот что еще, Лукьян Корнеевич. Передайте начальнику конезавода: комдив настоятельно рекомендует в первую очередь и немедленно эвакуировать племенных кобылиц с жеребятами. Гоните по степи через выпасы конезавода к станице Дольской, подальше от шоссейных дорог — они забиты скотом и транспортом. Батя, не мешкайте, а то будет поздно. — Схватила за руку подошедшую дочь. — Леля, садись в машину, поехали!
— Но, мама, погоди! Я эвакуируюсь вместе с лошадьми… Вместе с дедушкой. Помогать ему буду!
— Лелька, не глупи, там все с ума сойдут! Бабушка Вера с нами едет… Сирот-детдомовцев сопровождаем.
— Мама, ну пойми! Деда, ну скажи ты ей — я взрослая, я же любую работу могу…
— Ох, моя родная! Рази отобьешь у матери дочку?! — дед развел руками и пошел к Петровичу.
Старшина нервно хлопал дверцей автомашины, то открывая ее, то закрывая.
— Где твои вещи, Лелька? — торопилась Анна Степановна. — Неси быстро, бросай в машину и — поехали!
Леля собрала барахлишко в рюкзачок, бросила в автомашину и побежала к загону.
— Да куда же ты?! — мать кинулась за ней.
— Я сейчас! Одну минутку!
— Леля, я прошу тебя! — сердито крикнула мать.
Петька вынес из хаты арбуз и дыню, положил на заднее сиденье.
Леля бросалась от Лошадии к Коське, обнимала за шею, целовала в губы, шептала торопливо, жарко:
— Прощай, моя миленькая Лошадия! Прощай, смешной Коська! Не забывайте меня… Я буду очень-очень скучать.
Со слезами на глазах прощалась Леля с дедом и Петькой, сквозь всхлипывания бормотала:
— Я бы с вами… Мне бы с лошадками…
Мать схватила ее за руку, усадила в автомашину.
«Эмка» тотчас тронулась. Петька, очнувшись, прыгнул на расседланного коня и поскакал за ней в клубах пыли, что-то надсадно крича и размахивая рукой.
Лукьян Корнеевич, не мешкая, отправился в хутор, оттуда позвонил в станицу Дольскую, в конезавод.
В дорогу собрались быстро. На заходе солнца того же дня вывели косяк на шлях, ведущий к мосту через речку Кагальничку.
Получив задание через связного, диверсант «сержант Пудров» ночью выехал на велосипеде в степь, в расположение племенной конефермы. Он оставил велосипед у подножия кургана и, настороженно прислушиваясь и приглядываясь, пошел к темным силуэтам летнего лагеря. Трудно было теперь признать в этом заросшем щетиной и одетом в крестьянскую одежду детине ладного сержанта. Проверив пистолет, он короткими
— Угнали! — он в бешенстве скрипнул зубами. — Но почему угнали?! Ведь не была же объявлена в районе эвакуация!
Чебанов закурил, соображая, что делать дальше. Оставалось одно: догонять. Подкачав камеры велосипеда, он погнал его что было сил по шляху к единственному в этом районе мосту, через который косяк кобылиц с маленькими жеребятами мог преодолеть реку.
Глава шестая
Поезд утром остановился на небольшой станции у самой водокачки. Паровоз, не отцепляясь, заправлялся водой. Эвакуированные, большей частью женщины, галдя, толкаясь, торопливо закупали снедь на пристанционном базарчике. Покупала и Лелина бабушка. Леля крикнула ей из опущенного окна вагона:
— Бабушка Вера, купи самую большую дыню!
На перрон вдруг выбежал взволнованный дежурный по станции, замахал флажком, дудя в рожок.
Паровоз надрывно загудел и забуксовал на месте. Звякнули буфера. Люди кинулись к вагонам. Тяжело дыша и судорожно прижимая к груди сумку с продуктами, бабушка Вера вошла в переполненный вагон. Леля уцепилась за нее:
— Ох, как я напугалась! Думала, отстанешь от поезда.
Поезд набирал ход. Леля и бабушка выглядывали в опущенное окно: опоздавшие пассажиры догоняли его, повисали на поручнях вагонов. И вдруг Леля увидела у переезда, закрытого шлагбаумом, знакомых лошадей. И деда Лукьяна увидела — он сидел на коне спиной к поезду, сторожил, чтобы жеребята не выбежали на рельсы. И Середина увидела — тот тоже был верхом и охранял лошадей с другой стороны. И Петьку увидела — он сидел на подводе с вожжами в руках. А за косяком стояли автомашины с разным грузом. Все ожидали, пока пройдет поезд и откроют шлагбаум.
— Лукашка! — крикнула Леля, высовываясь из окна. — Дедушка, я здесь!.. Бабушка, посмотри, там дед Лукьян с лошадьми!.. Да посмотри сюда, дед Лукашка!.. Петька-а-а!
Поезд проходил мимо переезда.
— Сват!.. Лукьян Корнеевич! — натуживалась бабушка Вера.
Он обернулся, растерянным взглядом зашарил по окнам вагонов. Поезд стучал колесами, лошади ржали и били копытами, и люди, догонявшие поезд, кричали — шуму всякого было много, не разобрать, из какого вагона его окликали. Недоумевая и волнуясь, приглядывался старик к окнам пробегающих мимо вагонов.
— Лоша-ади-и-я! — горестно кричала Леля. — Ло-ше-е-нька-а!
Но и лошадь не услышала ее — далеко уже был их вагон, да и паровоз загудел, скрыл тонкий девчоночий голос.
Открылся шлагбаум. Лукьян Корнеевич и Середин погнали косяк через пути, за ним поехал Петька на подводе, затем двинулись грузовики. Коневоды согнали лошадей на обочину, давая дорогу транспорту, и тут Лукьян Корнеевич поймал короткий острый взгляд человека, сидевшего в кузове грузовика вместе с другими пассажирами на ящиках. «Где же я его видел?» — подумал он, но некогда было вспоминать. Чуткая и нервная Лошадия первой услышала гул вражеских самолетов и заржала, предупреждая косяк об опасности. «Юнкерсы» приближались к станции.