Лотофаги

Вейнбаум Стенли

– Это... великолепно, - пробормотала Пат.

– Да, - согласился Хэм.
– Холодное, мертвое, но все-таки грозное. Пат, ты думаешь, здесь есть какая-то жизнь?

– Должна быть. Если жизнь существует на таких телах, как Титан и Япет, она должна быть и здесь. Какая там температура?
– Она взглянула на термометр, размещенный снаружи башенки; его столбик и цифры светились собственным светом.
– Всего тридцать градусов ниже нуля по шкале Фаренгейта. На Земле при такой температуре существует жизнь.

– Да, действительно.

Но она не могла бы развиваться при температуре ниже точки замерзания воды. Жизнь должна находиться в жидкой воде.

Пат тихо рассмеялась.

– Ты говоришь с биологом, Хэм. Нет, жизнь не могла бы возникнуть при тридцати градусах ниже нуля, но что, если она появилась в сумеречном поясе и перебралась сюда? Или, скажем, была загнана сюда после проигранной битвы за пребывание в более теплых районах? Ты хорошо знаешь, каковы условия в Тропиках, где есть плесень, пузаны, деревья Джека-Хватателя и миллионы различных паразитов, поедающих друг друга.

Хэм задумался.

– А какого рода жизнь ты ожидаешь здесь встретить?

Она расхохоталась.

– Ты хочешь прогноз? Хорошо. Для начала, пожалуй, нужна какая-нибудь растительность, как база, поскольку фауна не может поедать друг друга, не имея дополнительного источника энергии. Как в той истории о кошачьей ферме, владелец которой разводил крыс, чтобы кормить кошек, а содрав с них шкуру, бросал мясо крысам, которыми потом кормил кошек. Это хорошо на словах, но на деле ничего не получается.

– Итак, должны быть растения. Что дальше?

– Дальше? А Бог его знает. Фауна темной стороны, если вообще существует, вероятно, происходит от слабых форм жизни сумеречного пояса, но во что она могла здесь превратиться, я угадать не могу. Разумеется, нельзя забывать о трехглазом, triops noctivivans, которого я обнаружила в Горах Вечности...

– Ты обнаружила!
– рассмеялся Хэм.
– Ты лежала без чувств, когда я выносил тебя из этого обиталища дьяволов. Ты даже не видела ни одного из них!

– Я изучила одного мертвого, которого охотники принесли в Венобл, - парировала девушка.
– И не забывай, что Общество хотело дать ему мое имя - triops Patriciae.
– Пат невольно вздрогнула, вспомнив дьявольских существ, едва не лишивших их жизни.
– Однако я выбрала другое название - triops noctivivans - трехглазый обитатель темноты.

– Слишком романтическое название для этой адской твари!

– Да, но я хотела сказать, что... возможно, трехглазые относятся к существам, которых можно найти здесь, на темной стороне, и что бешеные дьяволы, атаковавшие нас в ущелье Гор Вечности, были передовым дозором, изучающим сумеречный пояс через проходы в горах, лишенные солнечного света. Они не выносят света - ты сам это видел.

– И что с того!

Она засмеялась.

– А то, что по их строению: шесть конечностей, три глаза и так далее, следует, что триопы - родственники коренных жителей Тропиков. Отсюда вывод, что на темной стороне они недавно;

они возникли не здесь и попали сюда довольно поздно, разумеется, в геологическом смысле. Вообще-то, "геологический" - не то слово, поскольку "гео" - это земля. Нужно было сказать "в венерологическом смысле".

– А вот и нет. Ты поменяла греческий корень на латинский. Нужно было сказать "в афродизиологическом смысле".

Пат снова рассмеялась.

– Чтобы закончить спор, скажем в "палеонтологическом смысле", это звучит лучше. Во всяком случае, я имела в виду, что триопы живут на темной стороне от двадцати до пятидесяти земных лет или даже меньше - ведь мы же ничего не знаем о скорости эволюции на Венере. Может, она идет здесь быстрее, чем на Земле, а может, триоп приспосабливался к жизни в ночи пять тысяч лет.

– Я видел студентов, которые приспосабливались к ночной жизни за один семестр, - усмехнулся Хэм.

Пат игнорировала это замечание.

– И потому, - продолжала она, - я считаю, что здесь существовала жизнь до того, как явился трехглазый, - он должен был чтото есть, иначе не выжил бы. А поскольку мои исследования показали, что он частично плотояден, здесь должна быть не просто жизнь, но фауна. Вот и все, если говорить о чисто логической части доказательства.

– Значит, ты не можешь угадать, что это за животные. Может, у них есть разум?

– Не знаю. Возможно. Однако, несмотря на уважение, которое вы, янки, испытываете к разуму, биологически он не имеет большого значения. Нет в нем особой ценности, и если говорить о выживании.

– Как ты можешь это говорить. Пат? Что, если не разум, дало людям власть над Землей и Венерой?

– А разве человек - хозяин Земли? Послушай, что я думаю о разуме, Хэм. Мозг гориллы гораздо лучше мозга черепахи, верно? А кому из них повезло больше: горилле, живущей лишь в небольшом районе Африки, или черепахе, которую можно встретить повсюду, от арктических районов до Антарктиды? Если же говорить о человеке... Найдись кто-нибудь с глазами как микроскоп, чтобы видеть всех живых созданий на Земле, он решил бы, что человек всего лишь редкий вид, а планета принадлежит нематодам или червям, поскольку черви значительно превосходят числом все остальные формы жизни вместе взятые.

– Пат, но это же не преобладание!

– А я этого и не утверждаю. Я только сказала, что разум не имеет большой ценности для выживания. Если мы решим, что он важен, то почему насекомые, не имеющие ничего, кроме инстинкта, так досаждают человеку? Мозги у людей лучше, чем у вредителей кукурузы или моли, однако они бьют наш разум единственным своим оружием - чудовищной плодовитостью. Понимаешь ли ты, что каждый раз, когда рождается ребенок (если этого не уравновесит чья-нибудь смерть), егоможно прокормить единственным способом - отняв пропитание у такого числа насекомых, чья общая масса равна массе ребенка?