Ловчие Удачи

Йенч Вацлав

— Не напоминай. И так, как вспомню ту кровавую кашу у него на лопатках, аж дрожь пробирает-с. Что ж эти ран’дьянцы за твари, коль такая чертовщина у них на спинах растет?

— Не наше это дело, — отрезал Филин. — Лучше скажи, куда податься думаешь?

— В Лангвальд.

— О! И я туда же!

Помолчали. Выпили.

— Сам-то каких дел натворил, коли у меня спрятался? — немного погодя спросил Ян.

— Не поверишь! На старости лет пристава грохнул!

Часовщик поперхнулся и глубоко закашлялся.

______________________________________________________________

*бахтерец —

Пластинчато-кольчатый доспех из нескольких вертикальных прямоугольных пластин, наложенных друг на друга и соединенных между собой кольцами. Имеет вид рубахи без рукавов и ворота.

"Совет Восьми — организация, состоявшая из восьми глав орденов стихийной магии, объединенных под эгидой сохранения Кристаллов Стихий. В последствии все члены Совета были уничтожены последователями “Xenos”(прим. автора)

*Бандаж — Защитный щиток в виде эластичного пояса, стягивающего низ живота

" За казнь осужденного палачи получали деньги в соответствии с орудием приводящим приговор в исполнение; веревка была одним из самых дешевых (прим. автора)

Глава 3

«Новая дорога, что новая обувка. Иногда бродягами рождаются»

Жан «Стоптавший сотню сапог»

Т емноту разорвал дикий крик.

Маленький мальчик стоял один посреди ночи на склоне черной, как сажа, горы. Чьи-то сильные руки протянулись к нему и схватили. Он вырывался. Там, на самом краю, извивалась в вихрях пламени женская фигура. Словно огонь факела ОНА сгорала, проливая гиблый свет вокруг себя, разрывая темноту ночи дикими воплями нестерпимой боли. Для мальчика ОНА была воплощением всего того, что вообще светлого могло быть в серой безысходности, которая заполняла жизнь детей, воочию наблюдавших Сокрушение Идолов.

— Мама! — сиплый крик ребенка был просто криком мало ещё понимающего в этой жизни существа, чтобы оскалиться злобой или обагриться жаждой мести.

— Будьте вы прокляты!!! — раздался другой крик, полный того, чего был лишен предыдущий.

Отец прижимал его к груди, пытаясь скрыть происходящее от взора, но две золотые бусинки глаз продолжали смотреть из-под упавшей на лоб челки кроваво-красных волос, как сгорала в страшных мучениях Рунэада. Изгнанница, покинувшая свою родную страну, а теперь, по решению драконов, изгнанная и мира живых.

Дважды ее изгонял этот мир. Палачами несчастной стали могущественные и безжалостные служители предрассудков: закон и пророчество.

— Прими достойно наше решение, Xenos, — словно гром донесся голос мелькнувшей в звездном небосводе тени.

Мальчик испуганно отвернулся, уткнувшись в грудь беловолосого гомункула.

Отец прижал его к себе. Аир А’Ксеарн бессильно стоял на коленях, заключив в объятия последнее, что у него осталось. Изумрудные глаза горели в темноте едва ли не ярче того пламени, которое забирало возлюбленную. Он ощерился до хруста сомкнутых зубов на взмывающую все выше в ночное небо тень. Из не плачущих изумрудных глаз скатилась слеза. Крошечной жемчужиной она сбежала по щеке, и мальчик почувствовал, как на его нос упала теплая капля. Он посмотрел туда, где сверкали два огромных изумруда с крестовидными зрачками истинного Xenos. Встретив взгляд сына, Аир с горечью посмотрел в эти, совсем другие, глаза. Словно из них вынули часть того ясного и чистого света, который из них исходил.

Когда стихло хлопанье драконьих крыльев, Аир прижал голову сына к груди, не в силах больше выносить этого взгляда, рвущего немым вопросом те осколки, что ещё оставались от разбитого бесчисленными потерями сердца гомункула…

Карнаж вздрогнул и открыл глаза. Скиера мирно посапывала у него на плече. Из небольшого окна проникал скудный свет пасмурного и холодного после вчерашнего ливня утра. Рядом с печкой храпел, завернувшись в старую медвежью шкуру, Филин. Сам же хозяин дома отправился спать на второй этаж в любимый гамак среди склада инструментов.

Феникс тяжело поднялся. Скиера тоже проснулась, растревоженная его движениями, и сонно терла глаза. «Ловец удачи», проходя мимо громко храпящего Филина, задержался и отвесил тому пинка. Дуэргар ухнул, недовольно заворчал и продолжил храпеть дальше. Полуэльфка с интересом наблюдала за этой сценой, одеваясь в высохшую одежду. Карнаж усмехнулся и, хорошенько размахнувшись ногой, от души врезал мыском сапога по толстой заднице спящего.

— Ты что, ошалел?!! — возопил дуэргар, вскочив с вытаращенными глазами.

— Собирайся, нам пора. Если, конечно, не хочешь петли на шею, — объявил полукровка, надевая рубаху.

Филин злобно поворчал, но тоже стал собираться. Сам Феникс собрался быстро. Его пальцы ловко застегнули все три небольшие пряжки на бандаже, за который он заткнул свой худой кошель и длинную цепь с мелкими звеньями. Шнуровку у рубахи на горле он не стал завязывать, а лишь одел на шею два небольших мешочка на тесьме. Проверив, на месте ли кинжалы и легко ли они выходят из ножен, Карнаж накинул короткую куртку и принялся со сдавленным шипением расчесывать спутавшуюся за ночь шевелюру, жертвуя гребню немалую часть волос.

Ян, зевая, спустился по лестнице и с полным безразличия видом смотрел за возней собравшихся в дорогу гостей.

— Карнаж, я тут вспомнил-с. Ночью прибежал парнишка от хозяина кабачка «У старой гарпии» и сказал, что твои вещи у него, и чтобы ты поторопился их забрать, — произнес, наконец, Часовщик.

— Ты сказал ему, что я у тебя? — спросил полукровка, усаживаясь за стол рядом с жующим скудный завтрак дуэргаром.

— Конечно нет-с! Я что, похож на идиота?! А зашел он так… Потому как знает, что мы знакомы. В конце концов, в этом городе не так много мест, куда ты мог бы податься.