Ловчие Удачи
Шрифт:
— Сударь, а что вы скажете на предложение быть моим телохранителем до ворот Форпата? А там, когда мы закончим наши дела, каждый поедет своей дорогой.
— Отличное предложение! Вполне в ларонийском духе. Только не просите убивать для вас. Я буду лишь защищать вашу шкуру по мере своих скромных сил, — Карнаж зевнул, прикрыв рот ладонью.
— О! У вас есть принципы? Проклятье! Бедного Шрама вы зверски убили, набросившись на чернокнижника, спешу напомнить, весьма почтенного возраста. Иными словами хладнокровно изувечили и после пригвоздили старикана, надежно приколотив того стилетом,
— Полноте, Даэран, не сгущайте краски. Я отомстил за смерть учителя и наставника. Обычная, столь же банальная, как и любовь, месть. Я вернул меч, который полагался мне по праву. И великолепной работы меч! А дух учителя теперь покоится с миром, отомщенный и насытившийся кровью врага. И меня не волнует, был ли у Шрама шанс или нет. Месть, как говорится, не бывает благородной, потому что месть — это неумение прощать своих врагов.
— Стало быть, вы не умеете?
— Отнюдь! Я считаю, что мое прощение им надо заслужить. Ведь ничто не дается даром в этом лучшем из миров.
Полуденное солнце заиграло на перьях, закрепленных в ряд на спине куртки Феникса в серебристых кругляшах. Из-под челки красных волос на колдуна холодно покосились золотые глаза.
Тракт вел прямо, почти не сворачивая, мимо перелеска, где на обочине громоздился большой валун. Такими здесь частенько заменяли указатели. По выбитым на камне рунам стало ясно, что цель близка. Где-то недалеко располагался спуск в фивландские тоннели. По ним можно было бы легко добраться до Форпата меньше чем за два дня, что и требовалось Зойту. Иначе Кеарх мог опередить преследователей, и вопрос о выкупе ценных книг взлетел бы до астрономической суммы. Особенно окажись фолианты в руках знающих магов из тамошних библиотек.
— Скоро будем на месте, — сообщил «ловец удачи», так как Зойт делал вид, что плохо понял надпись на валуне и красноречиво чесал в затылке. — Что же касается убийств, я и правда не люблю лишней крови, потому как много хлопот с трупами. Всегда найдется добрый десяток любопытных, которым мертвец не сват, не брат, но все равно интересно: почему да за что? Будто это поможет им, когда настанет их черед получать свой нож в брюхо? Тем более в вашем деле простой поножовщиной вопрос и так не решить. Форпат славен своей стражей да и тайная канцелярия, похоже, не миф. Я думаю, они заинтересуются ларонийским шпионом, пусть и бывшим.
— Что вы сказали?! — колдун поворотил лошадь.
Карнаж остановился, развернулся и подъехал к Зойту, глядя тому прямо в глаза:
— Странно, что вы так неплохо знаете языки земель, в которых, как утверждаете, никогда не бывали. Впрочем, ваш промах в этом вполне обоснован, ведь кто такой Кеарх из всего Лангвальда, возможно, знал один лишь я. А ломать при мне комедию было бы неразумно. Но вот так остановиться у валуна, красноречиво почесывая в затылке, меж тем бойко пробежав фивландские руны, как и следует, снизу-вверх…
— Я и правда немного знаком с языками Материка, но этим могут похвастаться и другие.
— Э, нет! — Феникс значительно поднял указательный палец. — Вы знаете и используете слишком много речевых оборотов, причем по привычке. Черт возьми, да я видел вас на том самом приеме,
— Так это были вы? — изумился колдун. — Не могу сказать, что, когда вам под ноги бросили кошелек за такую, надо признать, великолепную работу, я вам сочувствовал. Никогда не был о «ловцах удачи» высокого мнения, но считал, что вам действительно нечего было делать там. Пусть с Роксаной вас могло связывать нечто большее, чем простой наём.
— Я согласен, мне действительно нечего было там делать. А что там делали вы? Ларонийский боевой маг среди скопища чародеев-ученых и адептов-теоретиков? Уж не те ли самые книги влекли вас? Библиотека в одном из замков Северного Фелара — это просто модное явление, но лишь до тех пор, пока замком не завладеет маг, а на полках вместо никчемных жизнеописаний, сборников баллад и романтической многотомной тягомотины не появятся лакомые кусочки старых знаний и руководств по практической алхимии и демонологии. Что скажете?
— Ничего, я всегда был против замкнутости Ларона. Наши знания уникальны, но их мало по сравнению с тем объемом, которым владеют на Материке. Моему императору плевать было бы на эти книги, так как всё, что нужно, мы про них узнали. Но…
— Неужели вы были тем храбрецом, кто рискнул похитить архивы «Закодированных Посланий» Морвириари?! — у Карнажа округлились от изумления глаза. Столько коллег сложили, в свое время, головы за эти, по сути, никчемные без ключа к шифру труды великого философа и ученого, которого полагали не от мира сего.
— Именно, — колдун кивнул, опустив голову.
Медлить было нельзя, полукровка узнал его. Краешек губ эльфа дрогнул. Вперед вылетела рука с растопыренными пальцами, но перед ним стоял конь без седока. Заклятие растворилось, не встретив на своем пути цели. Ларониец съежился, почувствовав, как взметнулся воздух над его головой. Он понимал, что сейчас на него что-то обрушится сверху и… Как же все-таки быстр этот красноволосый!
За спиной колдуна послышались сдавленные хрипы. Он обернулся.
На земле валялся разряженный самострел, а хрипел его владелец, которого полукровка схватил одной рукой за плечо, а другой ворочал стрелой в горле незадачливого грабителя. Эту сцену, помимо Даэрана, наблюдали еще двое. Они остолбенели от того прыжка, который совершил красноволосый из седла, да еще и через всадника перед собой. Ларониец перевел дух и, довольно скрестив руки на груди, предоставил телохранителю полную свободу действий.
Самострел у троицы оказался один, поэтому оставшиеся двое не спешили приближаться к Карнажу. Тот только что бросил испустившего дух разбойника под копыта лошади Даэрана. Грабители оказалась, меж тем, примечательны. Один был взрослый мужчина, по всей видимости, с территории имперских владений, если судить по немного вьющимся темным волосам и резким чертам смуглого лица. Второй — молодой парень, с едва пробивающимся на лице пушком, из Южного Фелара, с русыми волосам, мягким чертам лица и голубым глазам. Компания стала совсем полной, когда эльф признал в убитом стрелке северянина, с характерным подбородком и высоким лбом.