Ловчий
Шрифт:
Касаев принялся церемонно и шумно усаживать меня на лучшее место. От меня не укрылось, как он шепотом осведомился у жены:
— Ты позвала Яну?
— Она спит, — еще тише ответила та.
Я сделал вид, что страдаю легкой глухотой. Незачем мне вмешиваться в семейные дела Касаевых.
Наконец все расположились за столом, сервированном умелыми руками. Принимали меня по высшему разряду: хозяйка выставила, очевидно, все лучшее, что имелось в доме.
Касаев тут же легко и естественно вошел в роль
— Прежде чем прозвучит первый тост, — заговорил он своим сочным баритоном, — давайте условимся относительно одного обстоятельства… — Он посмотрел на меня: — Дима, в нашем кругу заведено называть друг друга по именам. Значит, здесь собрались Дима, Лариса и Гарик. — Он поочередно указал на каждого. — И давайте без церемоний! — Потянулся к бутылкам. — Ларочка, тебе шампанского?
— Конечно, только чуть-чуть.
— Знаю, знаю… Итак, за приятное знакомство!
— И за благополучие этого дома! — добавил я.
— Представь себе, Лариса, наш гость оказался в Питере впервые в жизни, — продолжал Гарик, отставляя пустой бокал.
Она посмотрела на меня так, будто я свалился с Луны.
— А знаете, Дима, я вам даже немножко завидую. Увидеть наш город впервые в жизни в зрелом возрасте — это что-то… — У нее был мелодичный, бархатистый голос, и вообще этот семейный дуэт звучал неплохо.
— Не совсем так, — на всякий случай уточнил я. — В Питере я бывал дважды, но наскоком. Поэтому города практически не знаю. Вчера впервые побывал в Эрмитаже — до сих пор под впечатлением…
Некоторое время разговор вращался вокруг красот Северной Пальмиры.
Касаев пил глотками, хотя, похоже, ему не терпелось принять на грудь дозу пооглушительней. А пока, в ожидании удобного случая, он не скупился на комплименты в мой адрес:
— Ларочка, да будет тебе известно, что наш гость — ходячая энциклопедия фольклора. Он мне такую тонкость открыл! Помнишь ту ужасную скандалистку на почте? Я еще сказал: «Пригожа, как рожа», — помнишь? Так вот: с моей стороны это было глубочайшее заблуждение! — И Гарик со смаком поведал жене о действительном толковании поговорки, расцветив свой рассказ живописными деталями. Затем снова наполнил бокалы и поднялся для тоста: — Наш гость не только знаток фольклора. Он еще весьма удачливый предприниматель. Так сказать, новый русский.
— Ты мне льстишь, — добродушно рассмеялся я. — Я всего лишь администратор. Наймит, белый воротничок. Живу, как и все, на зарплату. На нового русского, какими их изображаете вы, господа журналисты, не тяну.
— Никогда не изображал ничего подобного! — весело парировал Гарик. — По вполне извинительной причине: не знаю близко ни одного представителя сей когорты! — Внезапно он помрачнел: — Нет, вру… Одного-то знаю… И весьма неплохо…
—
Уловила ли она подтекст, я так и не разобрал.
— О боги! — воскликнул Гарик. — Не иначе сейчас грянет гром! Впервые в жизни моя жена торопится выпить! Так вот вам лаконичный, всех и всегда устраивающий тост: за вечную любовь!
Возражать и вправду было нечего.
Глаза Касаева сошлись в щелки. По-моему, он опять захорошел.
— Димка, можешь ответить откровенно на один вопрос?
— Пожалуйста!
— Ты лично сталкиваешься с рэкетом? Или в Забайкалье другие правила игры?
— Гарик, перестань! Ты обижаешь нашего гостя.
— Нет, почему же, — миролюбиво отозвался я. — Могу ответить.
— Да-да, ответь, старина, будь добр! Я как раз собираюсь писать о рэкете, вдруг подскажешь неожиданный поворот?
— А чего о нем писать, — пожал я плечами. — И без того писано-переписано. Ничего нового здесь уже не скажешь.
— Но явление-то существует! — Он хлопнул по краю стола кончиками пальцев.
— Оно и будет существовать, пока не закончится передел собственности.
— А что после?
— А после на смену дикому рэкету придет рэкет цивилизованный. — Сейчас мне не было нужды притворяться, я говорил с предельной искренностью, ибо сам до последней клеточки верил в это.
— Цивилизованный рэкет? Любопытно…
— Вот об этом и напиши, — довольно смело посоветовал я.
— Ну-ка, ну-ка… Вообще, что ты подразумеваешь под понятием «цивилизованный рэкет»?
— Борьбу интеллектов, характеров, воль. Когда соперника выводят из игры не пулей и не бомбой и даже не угрозой физической расправы, а ловкой интригой, тонко рассчитанной комбинацией.
— Хм! И ты полагаешь, у нас приживутся такие методы?
— Иного не дано. В противном случае сильным придется попросту извести друг друга. Они начинают это понимать.
— Значит, сильные? Сильные и слабые. Полная и окончательная поляризация общества?
— Она всегда существовала, Гарик.
Он собирался возразить, но тут Лариса решительно вмешалась в наш диалог:
— Давайте поговорим о чем-нибудь другом! Дима, у вас есть семья?
— Мама и младший брат.
— Так вы не женаты? — удивилась она.
— Увы…
Поддерживая застольную беседу, я ни на миг не забывал того, что ненароком выдал мне Касаев. Нижний ящик письменного стола в его кабинете. Пленка, несомненно, там. Вернее, копия.
Похищать ее бессмысленно, коли она может быть легко растиражирована из другого источника. Но там может находиться еще что-то. Отчего бы не взглянуть? Например, послезавтра, в пятницу.
Касаев даже не подозревает, как он близок к тому, чтобы стать жертвой «цивилизованного рэкета». Вот удивился бы…