Ловчий
Шрифт:
— Яша, с той ночи прошло более пяти лет, — вкрадчиво напомнил я.
— Плевать! — нежданно заорал он. — Меня за то и уважают, что я всегда держу слово. Я поклялся разобраться с тобой и сделаю это. Сколько бы лет ни прошло. И не воображай, что я поверил в твою туфту! Ты подставил меня под пули и ответишь за это. Все! Незачем затягивать треп! — Он шагнул к двери, намереваясь позвать своих головорезов.
— Погоди, Яша, — попросил я. — Еще две минуты. Верить, не верить — твое дело. Возможно, ты и прав, что не веришь.
— Ну? — Он наморщил лоб, силясь уразуметь мою логику.
— Над твоей головой, Яша, снова сгустились тучи. Причем более темные. — Я старался, чтобы мой голос звучал как можно убедительней. — Ты под прицелом, и только я могу помочь тебе выкарабкаться. Еще один раз.
— Брось заливать! — хмыкнул он, но от двери отошел.
А теперь — стремительная атака! Или пан, или пропал.
— Ты, Яша, забыл спросить у меня одну вещь. А кто же был тот влиятельный дружок покойного Хнуева, тот человек, на которого я работаю.
— Плевать! — Шея Бизона еще глубже втянулась в плечи, но возглас на сей раз прозвучал не столь решительно.
— Не плюй в колодец, Яша, — решился я на совет. — Не ты один держишь слово. Мой босс поклялся, что, как только ты окажешься на свободе, он отомстит за смерть старого друга. Ты приговорен, Яша-Бизон. Охота за тобой вот-вот начнется. Смело можешь считать себя покойником. Счетчик включен уже пять лет. Много набежало.
— Ну и кто же он, твой всемогущий хозяин? — осклабился Бизон.
— Прошев, Кирилл Эдуардович, — отчеканил я.
— Прошев?! — Несмотря на свою чудовищную самонадеянность, Бизон вздрогнул. Кажется, до него начало доходить, что с ним не шутят. Но натура брала свое, и он заорал в прежней манере: — Врешь, падла!
Начиная с этого момента я более не сомневался, что сумею выкрутиться.
— Эх, Яша, Яша…
Бизон надолго задумался. В его колючих зрачках промелькнула подозрительность.
— Что-то больно легко ты сдаешь своего хозяина. Не боишься, что узнает о нашем разговоре?
— Боюсь.
— А на что надеешься?
— На твое благоразумие, Яша.
— Думаешь, отпущу?
Я переборол огромное желание заорать «да!» и спокойно ответил:
— К этому вопросу мы еще вернемся. А сейчас вынужден констатировать, что неумным нападением на меня ты резко осложнил свое положение.
— Скажите, какая важная птица!
— В данный момент я выполняю ответственное поручение Прошева, — веско заявил я. — Ты помешал мне. Значит, снова лягнул его. Теперь он будет мстить и за Хнуева, и за меня.
— Ты его заложил, — упрямо повторил Бизон. — На кой хрен ему мстить за тебя?!
— Чтоб другим было неповадно. А у Прошева длинные руки. Мы с тобой, друг Яша, очутимся на том свете с интервалом в одни сутки. Вот уж наболтаемся от души! Там-то ты поверишь!
— Не бери меня на пушку!
— Тебя возьмут на мушку, Яша.
— Ну, со мной сладить не так-то просто. Даже твоему Прошеву.
— Не бахвалься, Яша, — иронично поморщился я. — Сам понимаешь, что твое дело швах! В сущности, у тебя остается единственный выход…
— Отпустить тебя? — набычился он, снова готовый обвинять меня в хитрости, коварстве и лжи.
— Застрелить Прошева.
— Чего-о? — У бедняги отвисла челюсть, обнажив ряд крепких кривых зубов.
— Застрелить Прошева, — буднично повторил я, словно речь шла о назойливой мухе. — Тогда о тебе никто и не вспомнит.
Бизон с силой затряс головой, будто пытаясь придать мозгам более устойчивое положение.
— Ах ты, сучонок! На верную гибель толкаешь?!
— На спасение, Яша…
— Да у него одной охраны, небось, человек тридцать! Комар не пролетит.
(Тридцать! Вот дурак! Тридцать — у деятелей средней руки.)
— Да, охрана у него солидная. Но весь секрет в том, что я знаю, как к нему подобраться. Скрытно. Почти без риска. Вот эта информация и будет настоящим предметом нашего торга. Я все сказал! Остальное решай сам, если тебе дорога жизнь.
Довольно долго он молчал, сопя, как раздраженный бык, которому никак не удается растерзать ненавистного тореадора.
— Ты и соврешь, недорого возьмешь.
Бедняга никак не мог вырваться из мира привычных образов.
— Зачем мне врать, посуди сам? По твоей милости мне пришлось, как ты выразился, заложить хозяина, и теперь надо идти до конца. Предположим на секунду, что я соврал. Стрелка, которого ты пошлешь по душу Прошева, схватят. На первом же допросе он расколется и расскажет, от кого поступила информация. Неважно, ложная или правдивая. Мой хозяин поймет, что я ненадежен. А это для меня конец. Ну же, Яша! Я сам не в восторге от нашей трогательной встречи, но ты загнал меня в угол. Как современный человек, обладающий прагматическим складом ума, я вынужден выбрать из двух зол меньшее. Сказав «а», надо говорить «б». Вот и получается, что теперь мне самому выгодна ликвидация Прошева. Поэтому предлагаю натуральный обмен: жизнь на жизнь. Другой вариант исключается.
Он опять надолго задумался. Мне казалось, что я слышу, как в его мозгах скрежещут ржавые-ржавые шестеренки.
— Что ты делаешь в Питере? — отрывисто спросил он.
— Он прислал меня для организации в газетах рекламной кампании фирмы «Ингода». Двигает сюда своего забайкальского дружка.
— Кто эта парочка, с которой ты ошивался по парку?
— Касаев, сотрудник газеты «Невская радуга», где, кстати, должна появиться первая реклама. Деньги — шесть лимонов — уже в бухгалтерии. А женщина — его жена, Лариса Борисовна.