Ловчий
Шрифт:
— Вот и все, — обыденно сказала девушка и весело улыбнулась мне. — Вот же уродец! Такой вечерок нам обломал… — она оглянулась, хмыкнула и показала жезлом на связки колбас с вяленными окороками, развешанные по балкам подвала, — хотя, я здесь вижу отличную закусь и бочки с полугаром. И вино с добрыми медами присутствует. Можем продолжить. Думаю, Ольгерд уже не будет возражать. Ха…
— А что с этими? — я ткнул рукой в потолок.
— А что с ними?.. — Таисия спокойно пожала плечами. — Без связи с Пределами, которую поддерживал это щенок, губачи быстро станут слабеть, и через час, максимум два, сами по себе передохнут.
— С
— Придет в себя, допрошу, — Таисия бесцеремонно пнула сапогом бесчувственное тело. — Потом, по результатам станет ясно, что с ним делать. Впрочем, в любом случае ему светит… Хотя, тебе об этом знать еще рано.
— Что значит «рано»?
— Рано — это значит рано, — жестко отрезала чародейка. — Всему свое время.
— Кто ты такая, Таисия из Крутогор? — во мне вдруг забрезжила неожиданная догадка. Надо сказать, паскудная догадка. Вот же суки! Ну никак не хотят оставить в покое, святые уроды.
— Нас по-разному называют, — дева не стала запираться. — Если владеющие, то охотниками за чародеями, но все больше ругательно, а остальные… Впрочем, о нас мало кто знает. А мы сами предпочитаем себя называть ловчими.
— Ты из Синода, верно?
— Из Синода? Нет, конечно… — презрительно скривилась Таисия. — Не хватало еще… — она сделала несколько шагов, с хрустом давя мышиные катышки, устилающие пол, опустила взгляд на бесчувственного парня, и вдруг завопила: — Стой на месте, не шевелись. Я прикрою! — и подскочила ко мне, на ходу вскидывая свой жезл.
Вокруг нас из ниоткуда возник прозрачный переливающийся всеми цветами радуги кокон. В то же мгновение, тело юноши превратилось в ярчайшую огненную вспышку; огонь ударил в призрачную сферу, но не смог ее пробить и сразу опал.
— Трахни меня бабак! — зло заорала Таисия, резким движением кисти сворачивая щит. — Проспала дура набитая! Уходим, угореть еще не хватало…
Подвал быстро наполнился удушливым дымом, по балкам и бочкам заплясали язычки пламени, поэтому пришлось быстро выметаться на лестницу…
ГЛАВА 3
«… несмотря на изрядную силу, ярость, жажду разрушения и человеческой плоти, существование призванных тварей в нашем плане, без поддержания методом чародейской подпитки энергией родного предела, зело ограничено по времени. Ибо окружающая их здесь среда, по определению чужда оным, воздействуя как могучее аллергическое средство. Сия аксиома подтверждена опытным способом, путем призыва выворотня пятнистого и немедленного прекращения заклятия его призвавшего. В результате сего опыта оный монструм в течение часа изрядно поубавил в силе и движении, а через три благополучно помер, дефрагментировавшись телом. При следующем опыте сии результаты полностью подтвердились и случайным образом дополнились ценным наблюдением. Вследствие инцидента, вызванного чрезмерным употреблением браги, призванный выворотень пожрал уборщика клеток, что значительно замедлило его деградацию, однако не предотвратило оную…»
(Васисуалий Дрозд, магистр монстроведения. «Монструмы как они есть»)
Серединные земли. Г. Добренец. Гостиный двор «Три петуха».
16 хлебороста 2002 года от восхождения
— Что сие означает? Какого он полыхнул? Самоубился?
— Сие значит… — Таисия нахмурилась. — Сие значит, что на щенка было наложен сторожок, предотвращающий попадание в плен. Сам он себе подорвать не мог, потому что находился в полном беспамятстве. Ой, не нравится мне это. Выходит, это было не самоуправство отдельного сумасброда, решившего опробовать запретные чары, а спланированная акция. Причем, не этим дураком. Его просто использовали. В темную или в открытую, пока не знаю. Ну что ты стоишь? Ломай…
— А сама? — я взялся за решетку и примериваясь тряхнул ее. — С дверью вон как ловко управилась.
— Надо беречь силы. Чувствую, они сегодня еще понадобится… — поморщилась Таисия, помахивая своим жезлом словно веером и нетерпеливо топнула сапожком. — Ну, давай же. Время идет…
— Даю, даю… — я вздохнул, рванул на себя кованную решетку на окне и с треском вырвал ее из проема. — Вот зараза…
Отбросил искореженное железо в сторону, ругнулся, глянув на треснувшую кожу на ладонях и едва успел отпрянуть, потому что в пролом, с оглушительным клекотом, просунулась покрытая бурой чешуей башка, с длинным клювом слегка похожим на клюв цапли, но с впечатляющими кривыми частыми зубами.
Вот тут, впервые со времени схватки в замке Чарноты, я использовал Силу. То ли от испуга, то ли от неожиданности, без всякой подготовки саданул по «цаплеящеру» сотканным из воздуха кулаком. До этого времени, я опасался даже пробовать, боясь обнаружить, что дар пропал, но опасения оказались совершенно напрасными — все получилось, причем без всяких усилий и даже без отката. Ну… почти, без отката.
Грохнуло, меня порядочно оглушило, прилично впечатав в стену, все вокруг заволокло пылью, а когда она рассеялась, стало видно, что вместе с тварью, я вынес здоровенный кусок кладки.
— Предупреждать надо! — зло отплевываясь, завопила Таисия. — Ты меня чуть не пришиб! Что, не мог сфокусировать удар?
— Извиняйте… — я пожал плечами и осторожно выглянул наружу.
— Что там? — чародейка немедленно пристроилась рядом и ответила сама себе: — О Боги! Все гораздо хуже, чем я предполагала!
Не знаю, что она там себе предполагала, но картинка, действительно, отрылась жутковатая.
В чистом ночном небе, покрытом блестящими россыпями звезд, взмывали и падали черные тучи, сотканные из сотен небольших существ похожих на летучих мышей размером с небольшую собаку. Ниже, почти над самыми крышами домов, барражировали, на громадных перепончатых крыльях, твари, подобные той, что мы уже видели. Со звонницы собора Старших Сестер, отчаянно бился набат, но его почти заглушал свирепый визг, клекот и рычание чудовищ, заполонивших город.
На улочке возле корчмы хорошо были видны, собравшие в небольшие стайки жабообразные существа, увлеченно терзавшие несколько трупов, на которых поблескивали кирасы городских стражников.
Неожиданно послышался приближающийся тонкий жалобный вой — из проулка выскочил и помчался по улице, какой-то горожанин в одном исподнем. Он спотыкался, шатался, но бежал, жалобно, на одном тоне подвывая, и не смолкая ни на секунду. На него никто не нападал, но горожанин этого не замечал, весь поглощенный животным ужасом.