Ловчий

Башибузук Александр

— Сюда иди, уродина! — я выскочил вперед, зачерпнул всю Силу, что смог и метнул ее в чудовище.

Огненный смерч снес Марену к стене, она взвизгнула, забарахталась, но я шел к ней, бил и бил, чувствуя, что вместе с Силой из меня уходит жизнь.

И отчаянно надеялся, что прежде чем умру, добью тварь.

Повелительница Темных пределов вся обуглилась, из кровавых трещин на обгорелой коже сочились потеки сукровицы.

Но тут закончилась Сила, а вместе месте с ней ушла жизнь. Вся, до последней капельки. Полыхнула бесцветная вспышка, а

я вдруг увидел все со стороны, словно вознесся под своды пещеры.

Осторожно выбирающуюся из угла обугленную тварь и лежащего на спине посередине зала худого как скелет и седого как лунь старика.

— Кто это? — искренне изумился я, но почему-то не почувствовал своего голоса.

Нечто подобное я испытывал после схватки с Сур-Кхамом, правда, тогда я чувствовал себя все-таки живым. А сейчас… не чувствовал.

Чудовище победно взвыло.

— Пошла ты нахер, гребаная кикимора! — зло прошипел я. — Рано радуешься, не здесь, так в посмертии достану! — потом увидел спускающихся с лестницы девочек и заорал. — Куда? Бегите, дурочки! Я прикрою…

Но юные чародейки не послушались, взялись за руки и медленно пошли к чудовищу. Еще несколько шагов и они превратились в молодых красивых девушек в белоснежных платьях. От них исходило теплое мягкое сияние, постепенно заполняющее всю пещеру.

— Что? — не в силах скрыть изумление, пробормотал я. — Но как?

Марена злобно рявкнула, попробовала броситься на девочек, отлетела, словно ей отвесили пинка и подвывая забилась в угол.

С ее тела пластами опадала плоть, тварь страшно корежило и ломало. А потом, как-то сразу, с легким хлопком, она превратилась кучку сероватой пыли. А через мгновение на каменном полу не сталось даже пыли.

— А-а-а!!! — восторженно взвыл я. — Так тебе и надо, гребаная уродина! Мои вы умницы!

Девочки дружно развернулись и стали кругом над телом старика. Моим телом.

Сверху ударил столб света, я инстинктивно зажмурился, а когда открыл глаза, с изумлением увидел перед собой трех женщин. Не молодые, но очень приятные видом, в простых домашних сарафанах и пуховых шалях на плечах, очень похожие друг на друга, они сидели в креслах и вязали, быстро работая спицами.

— Ну, чего раскричался? — сердито бросила одна из них, мельком глянув на меня.

— Извините… — смутился я. — Извините дамы. Я Горан, сын Ракши… а вы?

И тут же догадался кто это. Гея, Дея и Мара? Старшие сестры? Старшие повелительницы? Да ну… Нет, точно они. Вот эта Дея, а это Гея. А третья — Мара. Правда не пойму, откуда я это знаю.

— И что, Горан сын Ракши, прикажешь делать с тобой? — сухо поинтересовалась Мара.

— Ничего не надо… — машинально отговорился я. А потом, сам не ожидая от себя, попросил: — Вопрос, можно один вопрос…

— Ишь ты, прямо вопрос, — с иронией хмыкнула Гея. — Задавай, чего уж тут.

Я набрался смелости и поинтересовался, едва сдерживая в себе злость:

— А зачем вы так? Могли же сами, без всех этих смертей и страданий, легко, одним словом прекратить

весь этот ужас. Зачем допустили? Ответьте и делайте со мной все что хотите!

Ожидал вспышки гнева в ответ, но ее почему-то не последовало.

— Не могли Горан, не могли, — вздохнула Дея. — Не могли…

— Это почему?

— Потому! — строго отрезала Мара. — Это ваш мир. Не наш. Мы создали его для вас. Вы в нем хозяева. И честно… отвратительные хозяева. Злоба притягивает злобу. Так было всегда и будет. К счастью, каким-то загадочным образом, у вас пока не получается окончательно извести себя. Уж не знаем почему.

— Так и есть, — повинно прошептал я. — Но девочки… они не ваши посланницы?

— Так тебе все и расскажи… — улыбнулась Гея. — Это был ваш последний шанс. Проверка, достойны ли вы жить или нет. Но вы ее чуть не провалили. Без любви, искренней любви, заботы и самопожертвования, они не смогли бы ничего сделать. И как ни странно, все это им дал ты. По сути чужак, попавший в Упорядоченный волей случая.

— Не только, — отчаянно запротестовал я. — Другие тоже…

— Ладно, хватит с тебя, — с притворной строгостью в голосе прикрикнула Мара. — Проси, что хочешь и проваливай.

— Ничего, — твердо ответил я. — У меня все есть. А чего нет, добуду сам.

— Точно? — прищурилась Гея. — Хорошо подумал?

— Хорошо… — я вдруг осекся. — Подождите, подождите, есть просьба…

— Излагай, — с напускным разочарованием в голосе разрешила Гея.

— Неяна! Она очень хотела стать человеком, — торопливо зачастил я. — Ради этого пыталась убить собственную мать… или свою создательницу, увы, точно не знаю. Пожертвовала собой ради людей. Дайте ей это, пожалуйста. Она заслужила…

— Вот даже как? — Дея удивленно приподняла бровь. — А ты уверен, что она была искренна с тобой.

— Не очень… — признался я. — Но все-таки…

— Впрочем, неважно, — отрезала Гея. — Мы не властны над созданиями Тьмы.

— Хотя… — Мара вдруг хитро улыбнулась. — Почему бы и нет. Но, Горан, ей придется начать все сначала. С самого начала.

— И тебе с ней, — вставила Дея.

Гея с улыбкой кивнула.

— Пускай придется! Но начнет человеком! — радостно выкрикнул я. — Спасибо, повелительницы!

— Пусть так! — торжественно заявила Гея. — И хватит с тебя наград. А теперь пошел вон, невежа.

ЭПИЛОГ

— Чего это я невежа? — возмутился я и вдруг обнаружил себя в лесу.

Остро пахнет хвоей, щебечут птички, сквозь густые кроны деревьев весело пробиваются столбики света. И я, совершенно здоровый, в том же доспехе, с саблей, клевцом и заплечной сумой, которая, вроде как, осталась в лагере ославов под Вышеградом.

Контраст обстановки поверг меня в глухой ступор. Да, я прекрасно помнил, что случилось в пещере под собором, помнил и разговор со Старшими Сестрами, но сознание никак не хотело принять тот факт, что я в очередной раз остался живым.