Ловчий
Шрифт:
— Неслыханно! — по инерции рявкнул надтреснутым старческим голом глава Синода. — Да как ты смеешь, щенок! Да я…
Псицы с лязгом обнажили клинки.
— Этот «щенок», как вы выразились, ваше высокопреосвященство, — невозмутимо перебил Иеремию Бальдазар, — один из самых сильных в Упорядоченном истинных владеющих. Пожалуй, даже самый сильный за всю его историю существования. Причем, неимоверно упрямый. Дальше продолжать? Повторюсь, вопрос несущественен.
Лепель с выпученными глазами переводил взгляд с меня на почтенных старцев
Иеремия зло фыркнул и движением руки приказал инокиням убраться. Их тотчас сменили несколько чародеек, в одной из которых я с удивлением опознал Алисию, до чародейской карьеры именуемую Явдохой Блямберд. Ту самую полуалвку Алисию, с которой некогда был очень близко знаком.
Девочек мгновенно куда-то увели, я даже не успел с ними попрощаться.
— К-х-х… — гулко откашлялся Лепель — Значит так! Великое дело вы сделали, а посему, жалую обоим потомственное боярство, значит!
И гордо задрав нос, глянул на остальных присутствующих за столом, мол, смотрите какой я мудрый и великодушный.
Я расщедрился в ответ на короткий полупоклон, Неяна, на полный придворный.
— Несомненно… — проскрипел Иеремия, обращаясь к Радославе и в упор игнорируя меня. — Заслуги твои велики, дочь моя, а посему, мы забудем все твои прегрешения и примем обратно в семью, после выполнения положенной епитимьи, конечно.
Думал, что бывшая псица божья рассмеется церковнику в лицо, но… в общем, такого от нее не ожидал. Радослава подошла к иерарху, пала перед ним на колени и истово поцеловала руку.
А я гадал, что с ней случилось. Да и ладно, ее жизнь ей и жить.
— Мы также выражаем тебе великую благодарность, — обращаясь ко мне, заговорил Бальдазар. — А по вопросам награды, обратись к кастеляну ближайшего представительства Капитула. Я отдам соответствующие распоряжения. Уверяю, она будет достойна содеянного тобой.
И взял в руки лист бумаги со стола, давая знать, что разговор окончен.
«В гузно себе засуньте свои награды…» — буркнул я про себя и не дожидаясь, когда выскажутся алвка и хафлинг, круто развернулся и вышел из шатра. По пути ненароком сшиб плечом подвернувшегося на пути того самого сержанта великокняжеской охраны.
Постоял минуту, полной грудью вдыхая свежий морозный воздух, а потом побрел куда глаза глядят.
Так и шел, не замечая никого и ни о чем не думая. Пока меня не остановил чей-то окрик.
— Ты куда прешься, человече?
Я поднял глаза и внезапно обнаружил, что предо мной пара дюжих молодцев с короткими толстыми копьями в руках и большими круглыми щитами за спинами. В доспехах ославского образца и говорившие с выраженным акцентом уроженцев Звериных островов.
— Он ить не в себе, что ли? — один из воинов обернулся к товарищу. Свисающие из-под его шелома косицы брякнули серебряными кольцами
— Видать так и есть… — второй добродушно хохотнул. — Эй, парень, здесь ославская дружина с острова Быка стоит, не туда забрел ты, — он вдруг прищурился, прикрыл ладонью глаза от солнца, всмотрелся в меня и озадаченно протянул. — Эвона как, Вран, так это же…
— Етить… — охнул Вран. — Так это же Горан, сын Ракши! Но как, я же сам видел, как его приковывали к Скорбной скале. Теша, ты ить тоже был там…
— Видать правду говаривали… — так же изумленно отозвался Теша. — Горан, ты ли это?
— Он самый, — коротко ответил я. — Ведите к главному.
— Дык, нас Збор привел, — растерянно сказал Вран. — Ну тот, кто тебя… приговорил. Все равно вести? Подумай, Горан, зла тебе не хотим, набольшие наших с Тешей семей за тебя на совете стояли, может ну его?
— Веди.
— Ну смотри…
Я не раздумывал. Если собираюсь вернуться на Острова, без разговора не обойтись, прятаться от всех я не буду. Конечно, всякое может случится, но будь как будет.
Старшина сидел возле костра, с булькающим на нем котлом и вострил меч. Рядом с ним расположились еще несколько ославов, среди которых я узнал несколько человек из судившего меня Совета, а также чародеи-близнецы, Вернер и Дравин, тоже прямо участвовавшие в моей судьбе.
— Старшина, тут такое дело… — начал Вран.
— Какое дело? — недовольно рявкнул Збор и поднял глаза. — Почему с поста ушел…
И тут он узнал меня. По его лицу пробежало удивление, но только мимолетно, уже через мгновение оно опять стало каменным.
— Зрав буди, Збор, — спокойно поздоровался я.
— Зрав и ты… — старшина, не отрывая взгляда смотрел на меня. — Жив, значит.
— Живее всех живых.
— И как так случилось?
— Океан не принял, берегини цепи сняли, а дальше тебе не интересно будет.
— Значит слухи не зря ходили… — Здор покачал головой. — Что, мол, словен по имени Горан, творит в Серединных землях дела достойные богов. А Синод эти слухи жестко пресекает. Были такие дела за тобой?
— Я не знаю, о чем ты, старшина, — спокойно ответил я. — А попусту языком трепать не буду.
— Хорошо сказал, достойно словена! — загалдели за моей спиной.
Оказывается, вокруг нас собралась едва ли не вся ославская ватага.
— Речь о Дромадарских топях, — пояснил за старшину один из близнецов чародеев.
— В Топях был, — не стал отказываться я.
Здор кивнул и сухо поинтересовался у меня:
— С этим понятно, а зачем пришел? За местью?
— Нет в душе у меня мести… — кривить душой я не стал. — И не было ее никогда. Ты по закону поступил, а то, что закон такой, ничьей вины нет. Сражаться пришел, плечом к плечу, ибо если придется помереть, лучше рядом с родовичами.
— Любо!!! Добрый словен!!! — ватажники отреагировали на мои слова дружным ревом. — Давай, старшина, решай! Дело за тобой!