Loveц
Шрифт:
– Господа и прекрасные дамы, вы дождались изюминки или гвоздя, ну, кто как воспримет. Завершаем Новогодний концерт, который несомненно достоин не только наших похвал, но и международных премий. Итак, несравненная Софья, чей голос, идеально подходит для исполнения Рождественского блюза. Это наш подарок одному очень хорошему человеку. Итак. Слепой блюз!
Я просто хочу, чтобы ты смотрел на меня,
И
Во многом можно нас обвинять –
Пусть всё это в прошлом.
Сейчас, пока звучат музыка и слова
Смотри на меня, я хочу запомнить твой взгляд
Пусть ничто не сможет теперь сломать,
Того, что случилось год или час назад.
Сейчас, когда ты от меня ещё так далеко,
Дальше, чем руки, протянутые для нас,
Блеск глаз твоих ослепляет меня легко,
И я ничего не вижу, кроме твоих глаз.
Сейчас, когда ты устремляешь свой взгляд
Сквозь времени холод и расстояния бездну,
Мне так легко, так тепло, и я не в силах сказать:
«Ты веки сомкнёшь – я навеки исчезну».
Спасибо, Богдан. Не знак ли это? И кто посылает его мне?
– Анька, что с тобой?
– Понимаешь, этот блюз для меня.
– Что?!
– Да не в том смысле. Оль, ты сегодня свободна? Мне очень нужно поговорить.
– Вижу. Мы вообще-то в гости собирались.
– Тогда потом, когда-нибудь. Извини.
– Нет, ты мне не нравишься. Без меня сходят. Мне тут благодарные родители шампанское подарили. Мы с тобой его разопьём. Я поняла, что с Андреем ты сегодня не встречаешься. Он не приехал?
– Приехал.
– Передумал?
–Не он.
– Т-а-ак. Значит, тем более.
– Что, тем более?
– Я иду к тебе.
Всю дорогу к моему дому мы либо молчали, либо обменивались ничего не значащими фразами, и, только войдя в комнату и увидев форточку без стекла, Ольга резко повернулась ко мне лицом и очень жёстко сказала:
– Говори. Всё. В мелких подробностях.
И я рассказала ей всё, начиная с витрины, увиденной мною в конце августа и заканчивая сегодняшней ночью.
– У тебя шизофрения развивается на почве гормональной недостаточности – резюмировала подруга мой рассказ – Ты готова онанировать, простите, отдаваться призраку и
– Я говорю тебе – он не призрак!
– Тогда тебе нужно в дурдом.
– Об этом я уже подумала.
– Ты бы лучше об Андрее подумала. Раскрутила мужика, наобещала и за зеркальцем спряталась.
– Может, ему всё рассказать?
– Кому? Что?
– Андрею. Про то, что со мной твориться.
– Ага! Давай. Ещё и все свои проблемы на него повесь. Вот, дескать, если хочешь меня любить – люби, но я, чокнутая, буду обожать свои галлюцинации.
– Но это, по крайней мере, будет честно!
– Засунь свою честность себе и никому не показывай. Иуда вон тоже честным был, а Пётр трижды солгал.
– Не слишком ли образы высокие берёшь?
– Не слишком. Для твоего возвышенного понимания наиболее доступные. Знаешь, что… Приходи в себя дня два – три. А Новый год встречай с Андреем. Между прочим, секс по дружбе – вещь замечательная и вполне допустимая. А иногда неплохо и мозги вправляет. Давай, расслабься. Выпей. Кино посмотри.
– Кстати о кино. У меня есть кое-что. Думаю, неплохое, возможно даже интересное.
– Думаешь? Что за фильм? «Реальная любовь». О, как раз по теме. Смотрела уже небось?
– Нет, представляешь? Полтора месяца держу у себя. Времени не нашлось.
– Ага – времени. Название слишком для нас неподходящее. Вот если б – виртуальная или какая-нибудь запредельная, а то – реальная, – тривиально как-то.
– Ты хочешь смотреть?
– Ещё бы!
О, да! Это было по теме. Во всех отношениях. Только раскрывалась у нас эта тема неоднозначно, с учётом индивидуальных особенностей.
– Вот гад! – Говорила Ольга, видя, как мой любимый, по понятным только мне причинам персонаж покупает кулон любовнице.
– Ты не понимаешь. Она вынудила его это сделать, выпросила.
– Что значит вынудила? Уволил бы на фиг, и всё.
– Значит не может по каким-то причинам.
– Ага, по вполне известным.
– И потом, трудно вот так вот просто обломать человека.
– Ой, кто б говорил?
– Ну смотри. Он жену свою любит.
– Реально.
– Ну, что ты к слову то прицепилась?
– Заостряю твоё внимание. Так что мы там думаем о семейной любви?
– Подарок жене сделан не наспех и дорог не столько в материальном смысле, сколько в духовном. Это намного ценнее.
– Ну да. От души. Чтобы наслаждения тоже были вполне неосязаемы. Если заметила – она живая женщина, и ей очень больно. И прежде всего дело не в том, что получила она, а в том, что получила другая, что эта другая вообще существует.
– Ты, конечно, права. Но больно, когда не веришь. Совместимо ли отсутствие веры с реальной, раз уж тебе по вкусу это слово, любовью?