Loveц

Кулешова Сюзанна

Его руки были нежны, а губы трепетны, и тело моё с удовольствием отвечало на все его ласки. И мне не приходила в голову даже мысль, что я изменяю своей любви – это было всего лишь утоление измучившей меня жажды свежей родниковой водой, чтобы найти силы добраться до винных погребов.

Ты была абсолютно права, моя дорогая подруга, здоровое, без комплексов, отношение к древним могущественным инстинктам не только доставляет физическое удовлетворение, но и приводит в порядок мозги. Мои отношения с Андреем чётко определились – он стал для меня кем-то вроде наставника,

проводника – между нами возникла своеобразная форма любви, целью которой было не воссоединение двух людей, а подготовка к какому-то иному уровню, пока что недоступному моему пониманию.

Теперь я могла свободно говорить с Богданом. Но всю третью четверть он почти не бывал на моих уроках. Серьёзных олимпиадников перевели на свободное расписание в связи с подготовкой к международным соревнованиям, и, хотя сборы проходили в нашей школе, общение с участниками было весьма проблематично.

Однако приближался литературный вечер в одиннадцатом – первом – это у нас такая своеобразная форма, точнее попытка, заинтересовать физиков лирикой. Требуется всего-навсего взять какое-нибудь литературное произведение и по его мотивам поставить небольшое, на полчаса, представление. Вариантов масса: от простого чтения стихов под музыку, до вполне приемлемых миниспектаклей. Классный руководитель единички, по своему обыкновению и уважительным причинам, отсутствовал, и ребята попросили меня помочь им. Пришлось отвести на это пару учебных часов и несколько свободных вечеров.

Я честно пыталась предложить что-нибудь серьёзное: сделать спектакль по Чехову, или Маяковскому, или Дюрренматту, но на эти уроки, вероятно по просьбе одноклассников, явился Богдан.

Все очень внимательно выслушали мою вдохновенную речь о русской классике на сцене, о зарубежной одноактной драматургии, даже записали некоторые фамилии. Но выбор их был ошеломляющим и не имеющим никакого отношения к моим предложениям и предположениям.

– А давайте поставим Гарри Поттера. Только всё переделаем. Или продолжение прикольное придумаем.

– Гарри Поттера? Ребята, это не серьёзно! – Надо же было так сглупить! Но я ведь ждала совсем другого, и они застали меня врасплох.

– Не серьёзно? А Вы читали?

– Читала.

– Только не говорите, что всё время хотели захлопнуть книгу и бросить её в урну.

– Не скажу. Местами это было весьма захватывающе.

– Тогда, что Вас смущает?

– Просто я считаю, что в одиннадцатом классе люди дорастают, по крайней мере некоторые, до Бунина и Достоевского.

– Отлично! – Оживился Богдан – Ставим Достоевского. Сцены из «Преступления и наказания», только с некоторыми изменениями.

– А именно? – Мне стало очень тревожно.

– Слегка осовременим и предложим вариант, как бы поступил Раскольников, если бы действительно право имел, а не был тварью дрожащей.

– Давай, колись, что придумал! – Заорал класс.

– Всё просто. Он не убивает старуху – процентщицу – это же глупо, он женится на ней.

– Чего? Она же старая!

– Ну и что? Это же не надолго.

– То есть?

– Я же сказал – он женится.

– Ты

имеешь в виду всерьёз? И будет, как бы это помягче, выполнять свой супружеский долг?

После этих слов Софьи я на некоторое время вообще перестала соображать, чтобы хоть как-то вмешаться. Им же такая мысль, напротив, пришлась по вкусу.

– Точно. Тоже в сущности убийство, но куда более гуманное: старушка умрёт довольно быстро от избытка не по возрасту бурных чувств, к тому же счастливая, а Раскольников, в ладах с законом и совестью, останется не только, так сказать безутешным вдовцом, но и единственным счастливым наследником.

– Нет уж! – Ожила я наконец. – Ставьте лучше Поттера. Ролинг, по крайней мере, ещё жива и, в случае чего, может постоять за свои права!

– Поттера так Поттера. Мы только за.

– Итак, пишем свою книгу и всё ставим на уши.

– Несколько отредактируем характеры героев. Гермиона и Рон вполне нормальные ребята, а вот Гарри – не наш человек – недоучка – везунчик. Либо пляшет под чужую дудку, либо выезжает за чужой счёт.

– Ну это не новость. Об этом уже все говорят.

– А мне – послышался Сонин весёлый голос – вообще наиболее симпатичен профессор Снейп. Классический романтический герой: тяжёлое детство, разочарование в отце, непонимание и издевательства со стороны сверстников, незаурядный ум и великолепные манеры. Я бы в такого влюбилась и сделала его счастливым.

– Ага – белым и пушистым в старости.

– ОК! – Завопил Богдан – слушайте:

Параметры судьбы перенастроив,

Всем ценностям земным меняю рейтинг.

Влюблюсь в литературного героя,

Аналога в реальности не встретив.

Так?

– Класс!

– Дальше давайте. Чего нужно Снейпу?

– Любви ему не хватает – захихикали девочки.

–Это мы ему обеспечим, но позже. Чего он, такой умный, Поттера не пришибёт как-нибудь так незаметненько!

– Ну… Ага. Во-первых, Гарри – сын его любимой женщины.

– Может, он ещё и внук Воландеморта?

– Точно! У того от злости на внебрачную дочурку, что за придурка замуж вышла, крышняк поехал, и он с синдромом Тараса Бульбы решил извести под корень свой собственный род.

– Yes! А на Гарри обломался.

– Ещё бы! Мамкина любовь, да Снейпово покровительство, и вообще не известно ещё, кто отец?

– Э… Это лишнее.

– Чего ж он его так макает? От большой любви и заботы?

– Ага, если б я так учился, как этот Поттер, меня бы отец родной похлеще всякого Снейпа упаковывал. А вот на фиг он Дамблдора прикончил?

– Ну не гоже столь могущественному волшебнику от слабости и старости помирать. Это у них эвтаназия такая была задумана. Если б Снейп действительно был злодеем, он бы по закону жанра поболтал ещё с полчасика, объясняя мотивы, а тут – герой – Илья Муромец, палочку поднял и без лишних слов, чтоб и старика не мучить и другим не дать очухаться.

– А любовь? – настаивали девочки.