Ловушка для Катрин
Шрифт:
Старые друзья были рады встрече. Их симпатия держалась на сердечной привязанности и своего рода нежности. Это было чувство, замешенное на дружеской влюбленности, так как для Катрин никогда не являлось тайной влечение к ней Жака, что, впрочем, ее нисколько не шокировало.
Жак Кер приютил Катрин, Сару и Арно, когда они были преследуемы ненавистью всемогущего Тремуя. Он организовал их бегство на овернские земли. Но, с другой стороны, когда Жак разорился после кораблекрушения, Катрин, в свою очередь, подарила ему самое дорогое свое украшение – черный алмаз, унаследованный
И наконец, именно на одном из кораблей Жака Кера супруги Монсальви смогли покинуть мавританское королевство Гранады и вернуться во Францию.
Поэтому три первых дня пребывания Катрин у Жака были посвящены воспоминаниям после полуторагодовой разлуки.
Жак был обрадован этой встречей. Он с нежностью смотрел на свою подругу, такую же красивую, охваченную той же жаждой жизни и тем же мужеством перед лицом событий, способных сломить менее сильного человека.
– Если бы у меня не было Масе и детей, – сказал он как-то вечером, – и если бы вы не были матерью и женой, я думаю, что похитил бы вас, конфисковал, сделал бы моей всеми способами, какой бы знатной дамой вы ни являлись, так как высоты, на которых вы обитаете, меня не пугают, и я знаю, что очень скоро смогу вас догнать.
– Вы, Жак, станете самым могущественным человеком во Франции, одним из богатейших в Европе. Ваши порты, рудники, эти эмиссары, которых вы посылаете в четыре стороны света… от всего этого кружится голова.
– Вы увидите, что будет через четыре года… Я построю дворец… который, к сожалению, не смогу вам подарить. Но, – добавил он весело, – что я могу вам пока предложить, это несколько звонких и полновесных золотых мешочков, которые являются вашим доходом… а также еще кое-что.
Он встал из-за стола и вышел из комнаты.
Оставшись одна, Катрин облокотилась на подушки сиденья, вдохнула аромат, который входил в комнату с вечерним воздухом и звоном отдаленного колокола. Она смаковала эти мгновения покоя.
Но Катрин знала, что эти мгновения передышки не продлятся долго. Через несколько дней город, теперь такой мирный, заполнится шумом, грохотом и сутолокой, которые всегда сопровождают переезд двора.
Скоро, возможно, она получит новости от Тристана Эрмита.
Через несколько дней она упадет на колени перед юной царственной парой на виду у блестящего собрания придворных. Ей опять предстояло унижение, но ценой ему, она это хорошо знала, было спасение. И ей следовало еще благодарить Бога за подаренный ей шанс.
«Но это будет последний раз, – пообещала она самой себе. – Никогда больше я не встану на колени, чтобы умолять существо из плоти и крови; только перед Богом…»
Однако Жак возвращался.
– Посмотрите! – сказал он.
Катрин показалось, что она видит ловкий фокус. Негоциант протянул руки к Катрин, раскрыл ладони, и Катрин увидела жемчуг, самый чистый, красивый и крупный, какой она когда-либо видела. Совершенно круглые, нежно-розового оттенка, жемчужины радужно переливались. Никакая оправа не нарушала это совершенное создание природы. Жемчужины соединяла шелковая нить.
Казалось,
Катрин смотрела, как пальцы ее друга играют драгоценностями.
– Что же это такое? – прошептала она, как если бы речь шла о чуде.
– Вы видите: жемчужное колье.
– Жемчужное колье? Но я его никогда еще не видела!
– Конечно! До настоящего времени еще ни у кого не появилась эта очаровательная идея, да и возможности подобрать таким образом жемчуг одного оттенка ни у кого не было. Для этого нужно жить у вод, более теплых, чем наши берега. Это мне недавно прислал египетский султан.
– Египетский султан? Вы поддерживаете отношения с неверным?
– Почему это так вас удивило? Вспомните о нашей встрече в Альмерии [10] . Что же касается султана, я ему поставляю то, в чем он крайне нуждается: серебро. Я имею в виду руду.
10
Альмерия– испанский порт в Андалузии, древняя мавританская крепость на побережье Средиземного моря. ( Прим. пер.)
– Так вот почему вы вскрываете все эти старые римские шахты в окрестностях Лиона, о которых мне рассказывали!
– Да, это так! Но вернемся к этому колье. Оно вам нравится?
– Что за вопрос! Знаете ли вы хоть одну женщину, которая бы отрицала это?
– Тогда оно ваше. Ваш приезд освобождает меня от обязанности доставлять его в Монсальви… и дарит мне неожиданное удовольствие видеть его на вас.
Не успела Катрин ничего ответить, как Жак надел на ее шею колье.
– Султан прислал колье, но он не позаботился подобающе его оправить. Я найду вам аграф, достойный этой редкости. Колье создано для вас, – заметил он. – Или скорее вы созданы для него.
Катрин покачала головой.
– Спасибо, друг мой. Но я не могу принять этот жемчуг! – сказала она твердо.
– Но почему же? Я вам сказал: колье – это часть вашей прибыли. Это не подарок.
– Именно поэтому. Госпоже де Монсальви нечего делать с новым украшением, когда ее люди и крестьяне в нужде. Я говорила вам о том, какому мы подверглись опустошению. Настолько, что я даже думала просить вас об оплате натурой наших прибылей: зерном, семенами, полотном, кожей, фуражом, короче, всем, чего нам будет не хватать следующей зимой.
Мрачный еще минуту назад взгляд торговца потеплел:
– Вы получите его сверх счета, Катрин! Неужели я могу оставить вас в это трудное время только с горсткой золота и ниткой жемчуга? Как только вы рассказали о вашей нужде, я сделал кое-какие распоряжения. Ваше состояние, даже не сомневайтесь, растет вместе с моим. Вы – мой самый главный акционер, и каждый год я употребляю в дело часть того, что вам причитается.
– Жак! – сказала Катрин с улыбкой. – Вы такой друг, каких больше нет. И я подозреваю, что вы делаете для меня бесконечно больше, чем этого заслуживал тот заем, который я вам дала.