Ловушка для Крика
Шрифт:
Тон его стал ласковым. Хватка, напротив, стала жёстче. Он передавил Дрю горло мускулистым предплечьем, подняв её по стене на уровень собственного лица. Девичьи ноги в белых кроссовках отчаянно подрагивали; полупридушенная, Дрю барахталась, прижатая к стенке своего пустого родного дома, который скоро станет её могилой.
– Плевать я хотел на то, как вы гробили свои и чужие жизни, – до тех пор, пока не перешли дорогу мне. Я закрывал на всё глаза, – тон его стал резче и холоднее. – Но всякому терпению приходит конец. Это и стало вашей ошибкой.
Хватая воздух губами, Дрю в отчаянии молотила по его плечам руками, пыталась
– Я долго распинаться не стану, не в моих это привычках, знаешь ли – я джентльмен в своём роде и женщин мучить не люблю. Хотя такая дрянь, как ты, пожалуй, этого заслужила… неплохо было поработать ртом над штучкой депьюти Стивенса? Чего только не сделаешь, чтобы никто не узнал о той аварии, ведь он продолжает тебя шантажировать, верно? А ты, наивная дура, полагаешь, что он обо всём расскажет. Да-а-а… я знаю каждый ваш грешок.
И он тихо рассмеялся.
Глаза у Дрю остекленели. Почти неживая, повисшая в этой железной хватке, она слабо впилась пальцами в предплечье своего убийцы, но продолжала видеть и чувствовать, когда он швырнул её оземь и двумя короткими ударами – в основание черепа и в копчик – обездвижил и парализовал жертву, способную только слабо сипеть от боли, пронзившей позвоночник и занемевшие ноги.
– Я, так уж повелось, страшный эгоист, и за себя, как и за близких своих, готов люто мстить. Беда ваша, скарборцы, в единственном: на откуп мне вы отдадите кого угодно в надежде, что смерть обойдёт вас стороной. Знаешь, мне это кое-что напоминает. Что же? Ах да.
Дрю слабо дрогнула и заскулила, поджав губы.
– В Новом Орлеане был такой маньяк… по кличке Дровосек.
Крик прошёл в сторону и поднял что-то с пола – что именно, Дрю разобрала не сразу: в глазах всё плыло, и сперва она не могла пошевелиться. Лежа на боку, она огромным усилием воли перевернула пламенеющее от боли тело на живот и, подтягиваясь на руках, поползла прочь, к входной двери, оставляя на дощатых половицах широкий алый след, похожий на мазок гигантской кисти титанического художника.
– Ты не в курсе, кто это? Ну не страшно, я расскажу. Пара минут в запасе у нас есть, пока мы не распрощались навсегда.
Голос его был страшно спокоен, будто он читал лекцию или беседовал с близким другом. Дрю, стон за стоном, ползла прочь от него, но он размеренно шагал к ней, роняя на пол свою густую тень.
– В тысяча девятьсот девятнадцатом году один убийца орудовал в маленьких городах близ Нового Орлеана и нагнал на местных жителей страху: он вламывался в дома и рубил своих жертв топором без разбору; запугивал горожан тем, что восстал из самого ада, чтобы жестоко уничтожить каждого из них. Однажды он отправил в газету письмо с новостью: мол, следующей ночью устроит массовые убийства, непередаваемые по своей жестокости, но пощадит только тех, в чьих домах будет играть джаз. Охо-хо, Дрю, детка. Знала бы ты, что тогда началось…
Он прислонил предмет к стене – это была автомобильная шина, – схватил Дрю за волосы и потянул голову вверх.
– Помо…
Дозваться помощи она не успела: Крик резко ударил её лбом об пол, один раз, затем другой, и, когда она издала лишь бессвязный стон, отпустил волосы и пинком перевернул Дрю на спину. Он сломал ей нос и расколотил лоб, из которого на лицо потекла кровавая струйка.
–
Крик поднял шину. Затем остановился над Дрю, побелевшей так, что кровь на лице стала что гроздья красного терновника на снежном покрове.
– Мне так хочется пустить их по ложному следу. Пусть думают, что всё это творят те воротилы из Бангора, с которыми у копов и их хозяев тёрки. Пусть у них поджилки трясутся от страха при мысли, что это могут быть бандиты из строительного холдинга, с которого они намыли бабла. Пусть хватаются за неправильные ниточки. Когда потянут и колокольчик фальшиво звякнет, они опомнятся, но будет уже слишком поздно…
Он поднял ноги Дрю одной рукой, другой на весу удерживая шину. Затем просунул их в чёрное кольцо, небрежно опустил его на пол, потянулся за канистрой, стоявшей у лестницы. Когда он пролил содержимое из отвинченной крышки, пахнуло бензином: Дрю, держась за свою разбитую голову, жалобно замычала. Она, проваливаясь в бессознательную тьму, слабо сообразила, что её хотят поджечь, и завозилась, но пошевелиться не смогла: Крик оседлал её. Он сел на её бедра и с интересом наблюдал, как Дрю медленно ощупывала окровавленное лицо, с присвистом вдыхая и выдыхая горький воздух ртом. Крик ласково потрепал её за подбородок; затем пару раз хлопнул по щеке. Дрю открыла глаза пошире, будто очнувшись. В ноздрях дрожал странный запах, от которого смыкались глаза, и только тогда она поняла, что это был газ.
Ублюдок включил конфорки на кухонной плите.
– А хочешь, – тихо сказал он, – я открою тебе свой маленький секрет?
Она замотала головой. Говорить было трудно со сломанным носом, и она лишь зашептала что-то похожее на «не надо» в слабой надежде выжить: у неё есть на то мизерный шанс, только если она останется в неведении насчёт его планов.
Крик, ухмыльнувшись, склонился к ней так низко, что между их лицами осталось всего несколько дюймов: достаточных, чтобы разглядеть его в деталях, и недостаточных, чтобы его сняли на камеру, если ею была оборудована прихожая, – и хотя камеры он не заметил, но всегда привык подстраховываться.
Он приподнял маску, упёршись свободной рукой в пол возле головы Дрю. Лица его видно не было ни с какой точки, кроме единственной, прямо перед ним, и Дрю, расширив глаза в ужасе и неверии, булькнула слабое «нет».
Бешено улыбнувшись ей в ответ, убийца спрятался под маской и, стерев кровь со лба Дрю Браун, расцветил алую линию от нижней губы по подбородку своего ложного лица.
– Вот так, – шепнул он, – ты, продажная сука, навсегда останешься со мной. Передавай привет своим друзьям в аду.