Ловушка для Крика
Шрифт:
Он опустил руку, которую держал за спиной, и в ней Дэрил увидел нож. Большой охотничий нож, с чёрной рукояткой, с серебристым гладким лезвием. Дэрил сглотнул скопившуюся слюну и кровь. Он испугался. Вдруг Вик узнал, что он тоже замешан в этом? Вдруг узнал, что это он сознался шерифу в том, где пряталась Селия Вильялопес, после чего её и прижали, а потом убили? Да не может этого быть! Он сам предоставил Вику информацию в том свете, в каком ему было выгодно! И потом, будто у него был выбор!
– О чём ты? – прошелестел он. – О каких грехах, Вик? Мы с тобой были всё это время заодно. Я…
Тот раздражённо дёрнул головой, словно отгонял
– …мы всё это провернули вместе, ты и я, – нервно продолжил Дэрил, прикидывая, сколько шагов было от дивана до высокого комода, где мать хранила всякие мелочи, свою пряжу – она любила вязать по вечерам – и старые журналы мод. Там-то и лежал его пистолет. – Вик. Вик, друг.
– Ты не находил странным, что твои мать и брат не выходят на связь уже очень давно? – задумчиво спросил Вакхтерон из-под маски.
– Я писал им. Они отвечали.
– Отвечать за них мог кто угодно, ты это знаешь, – ответил тот. – Возможно, они сами. Возможно, тот, из-за кого их больше нет.
Дэрил сглотнул вязкую слюну пополам с кровью. Вакхтерон пожал плечами.
– Твой брат кормит червей на болоте, мать – тоже. Ты полагал, что будешь работать на нового шерифа, который меня однажды и накроет? Поэтому отправил брату компромат на Лесли: бедная девочка контактировала с убийцей, но его не сдала. Думал шантажировать меня? – вкрадчиво спросил он и медленно снял с бедра томагавк. Дэрил смертельно побледнел. – Но эта тайна осталась в Санфорде. А тут Скарборо. Как думаешь, нужен на нашем болоте твой труп? М?
На календаре больше не осталось ноябрьских дней.
Декабрь начался с сенсации: Крик был пойман. Им оказался сотрудник полиции, Роберт Шац. Он устроил форменную резню в школе среди своих, заманив четырёх других копов и шерифа с сыном и его невестой в ловушку, а до этого не единожды был замечен в домогательствах до тех, кого арестовывал, возможно, по поводу и без, особенно тех, кто был в городе проездом. Коллеги отмечали: он часто мучил бездомных животных и вообще был со взрывным и нестабильным характером. Вот только почему-то прежде никто с жалобами на это не обращался.
Улики, отпечатки пальцев на найденном оружии – всё говорило, что это был он. Его тело нашли в доме Дэрила Валорски; судя по всему, между ними произошла жестокая борьба. Шац был застрелен из пистолета с глушителем с близкого расстояния, но перед этим он, очевидно, напал на Валорски и снёс ему полголовы. Валорски отчаянно сопротивлялся и героически погиб, избавив город от убийцы, который терроризировал Скарборо столько кошмарных дней. Когда в местных блогах показали лицо Роберта, я поразилась, насколько безумными были его глаза. Я знала, что у Крика абсолютно здоровый рассудок. Это пугало больше всего, как и понимание: он избавился от сообщника. Каким был предел его жестокости?
В ту роковую ночь мне удалось вернуться домой незамеченной и отмыть кровь с рук. Ложась в кровать, я мелко дрожала всем телом, чувствуя себя соучастницей в этих страшных убийствах. Что мне стоило сделать после всего того, что я узнала? Донести на Вика? Но кому, продажным властям продавшегося города? Так ли он был неправ в своей мести? Кусая губы, я следила за тем, как рассвет расцвечивает хмурое небо. Он перешёл черту бесчеловечности и мог бы оставить многих из этих людей в живых, однако тот мальчик, та несчастная девушка, эти люди, которых истязали перед смертью,
Но время шло, и после страшной ночи моя жизнь, как ни странно, вернулась на круги своя, потому что я наконец перестала быть собой и превратилась в тихую и покорную, ни в чём не заинтересованную, но Очень Удобную Дочь и Очень Тихую Девушку. Постепенно Скарборо зализывал нанесённые ему раны; прошли панихиды по погибшим, а отчим Стива, мистер Мейхью, приняв временный пост шерифа по требованию управления Бангора, быстро организовал порядок в городе. Официально убийца был найден. Неофициально верхушка явно проводила собственное расследование, но на Виктора Крейна никто не думал – как он и планировал, явно полагали, что работали профи, нанятые теми, кто тоже зарился на местную землю и барыши, которые можно было за неё выручить. Я же перестала выходить из дома для встречи с друзьями и проводила больше времени с Хэлен. Стала идеальным ребёнком, что сказать: послушной, но малость неживой. Но будто это кого-то волновало.
Прошло чуть больше двух недель с той ночи, и с Виком мы больше не оставались наедине. Мне казалось, он покинул меня навсегда, и, может, это было к лучшему, потому что я не перестала его бояться.
Не приходил ко мне и Крик.
Восемнадцатого декабря я смотрела в окно на внутренний дворик. Снега выпало мало; злой, холодный ветер трепал гортензии мамы, укрытые специальной тканью, шелестел чёрными обнажёнными ветками деревьев. Я вспоминала, как Вик мёл листву тем утром, когда мы впервые разговорились по душам. Как мы с ним пили вместе кофе. Как разговаривали.
Смогу ли я относиться к нему, как прежде, после всего, что было? И я призналась себе честно. Нет, никогда.
В школе мы изредка пересекались, но он никогда не смотрел на меня и не подходил, будто чувствуя, что меня лучше оставить в покое. Он делал свою работу, я училась и старалась забыть его и Крика. Так мы и жили.
Двадцатого декабря в школе намечался рождественский бал. Двадцать пятого числа город отмечал католическое Рождество. Центральные улицы украсили гирляндами и еловыми ветками, и я вспомнила, что в школьном дворе Вик уже поставил высокую ель и нарядил её. Он же следил за стихийным мемориалом памяти, сложенным горожанами у ворот школы в честь погибших в ней: несли цветы, ленты и свечи, и порой мне хотелось нервно рассмеяться от понимания – настоящий убийца тщательно прибирает на этом месте, буквально – человек-невидимка для местных.
К предстоящему балу ученицы подбирали вечерние платья, а мы с Дафной были оппозиционерками: хотя она не помнила Бена, но чувствовала себя подавленной и согласилась пойти разве что с Джонни, тихим и печальным после случившегося с его семьей. Теперь они много времени проводили вместе и – я надеялась – нашли друг в друге утешение.
Меня на бал пригласил Стив. Сперва я отказала ему. Идти не хотелось вообще, но мама всё же настояла, и пришлось сдаться: я не хотела портить со Стивом отношения, учитывая, какой пост теперь занимал его отец. Мама была приятно удивлена, потому что в последнее время я охладела к Виктору Крейну и покорно согласилась с ним больше не встречаться.