Ловушка для примерной девочки
Шрифт:
— Правда, очень вкусный. Только он с капустой! Разве кошки капусту любят?
— Я думала, что не любят, а моя знакомая кошка съела и еще просила. Я ей говорю: «Кирюше оставь!» Она и оставила.
Наташа рассказывала про кошку, а сама незаметно осматривалась. И потихоньку увлекала мальчишку из сквера.
— Кирюшка, знаешь, что я подумала? Что мы все дома да дома едим! А пойдем в кафе? Нет, не пойдем, а поедем в какое-нибудь кафе на краю города, а?
Кирилл обрадовался. Еще бы — ведь это было целое приключение.
Они поймали такси, сели в машину и только тогда Наташа
— Наташ, а Наташ! — окликнул ее с заднего сиденья Кирилл. — А почему у нас нет кошки? У других есть и кошки, и собаки… А у нас никого. Почему?
— Даже не знаю. И кошкам, и собакам лучше жить на воле. В городских квартирах они мучаются, а не живут. Их кормят, поят, расчесывают, ухаживают по-всякому, но… Кошкам даже котяток заводить не разрешают… — Голос Наташи дрогнул. Опять она этой уличной бродяжке позавидовала. — Кошки любят свободу. Вот я тебе вечером Киплинга почитаю…
Вечером! Вечером еще предстояло рассказать о появлении Ники Артуру.
Как только Артур переступил порог квартиры, Кирилл начал рассказывать ему, что они обедали сегодня в «дальнем-предальнем» кафе, что это было «супер как прикольно»! А еще Наташа встретила волшебную кошку… Рассказов хватило на весь вечер. Даже в ванной Кирилл что-то стрекотал о событиях дня.
Когда он улегся в постель, Наташа прочитала ему обещанную «Кошку, которая гуляла сама по себе». Но он не дослушал — уснул.
— Я что-то не понял почему ты возила Кирку в какую-то забегаловку?! Что, времени не хватило дома обед приготовить? — сердитым шепотом спросил Артур, как только она вышла из детской.
— На то были причины, — тихо ответила Наташа. — Пойдем в гостиную, надо обсудить кое-что.
И она рассказала о неожиданной встрече. Говорила и не смотрела на Артура. Но всей кожей чувствовала, как он напрягся.
Она закончила говорить и подняла на него глаза. Он сидел на краю кресла, выпрямившись, и держал руки на коленях. Как примерный ученик на уроке. Сидел и глядел в никуда…
— Ты молодец, — сказал он, словно по инерции, не меняя ни позы, ни взгляда. — Молодец, что все так сделала. Молодец. Молодец. Потом тряхнул головой, встал и заходил туда-сюда по комнате.
— Я завтра увезу Кирилла к родителям, там все под охраной. Он побудет у них до нашего отъезда… Ты молодец, что сообразила уехать на такси.
Он опять мотнул головой, словно стряхивая что-то с волос. Подошел к буфету, достал бутылку коньяка, открыл и прямо из горлышка сделал длинный глоток. Артур, который никогда не пил просто так — только по необходимости, когда того требовали дела.
— Ты… собери вещи Кирке, я его рано увезу. — Он впервые с начала разговора глянул на Наташу. — Может, с ним поедешь?
— Я лучше к маме…
— Да, конечно, поезжай… — ответил он механически, опять уходя в свои мысли. — Я и тебя отвезу.
Он, казалось, не думал, о чем говорит.
Чего
Но любит! Наташе это показалось таким очевидным, что она даже удивилась, что раньше этого не поняла.
— Артур, а вдруг она хочет вернуться в семью?
Господи, зачем она вообще об этом говорит? Но ей же надо знать, как он относится к такой возможности.
— Что? Ты что-то сказала? — очнулся Артур.
— Может, Ника хочет восстановить вашу семью, — уже не вопросительно сказала Наташа.
— Что?! Нет! Это… нереально. Я хочу сказать — невозможно!
Нереально… Невозможно… Он говорит о себе или о ней? Похоже, это для него нереально. Нереальное счастье.
— Ты все еще ее любишь, — опять утвердительно сказала Наташа.
— Люблю? Я ее ненавижу! Это она все поломала! Все!
Сейчас он был совсем как Кирюшка — злой, растерянный, беспомощный… Стоит посреди гостиной, зажал в кулаке бутылку, как гранату…
Она подошла к нему, обняла и погладила по голове — так она Кирилла всегда успокаивала. Он дернулся, отбросил ее руки. Кирилл иногда тоже так реагирует. Когда она пытается уговорить его сделать что-то, что ему совсем не по вкусу.
— Да уйди ты! Будет она мне еще вопросы дурацкие задавать!.. Что тебе надо знать?! Да, она много для меня значит… значила. Да, я с ума тогда сошел! А ей моя персона быстро надоела! Вот и все.
Он вдруг словно обессилел, поник, с трудом шагнул к дивану и рухнул на него ничком, так и не вспомнив о бутылке в руке. Настоящий французский коньяк тонкой струйкой полился на настоящий афганский ковер…
Наташа смотрела на него со смесью жалости и удивления. Надо же, а ведь действительно страдает. Любит Артур эту Нику, до сих пор любит. Поймала себя на том, что это ее нисколько не трогает. Никакого дела ей не было ни до Артура, ни до его переживаний.
Ладно, он пусть как хочет, но Кирюшку она этой Нике не отдаст.
Ну, да, да, она его родная мать. И, наверное, все же скучает по нему…
Но ведь отреклась! Разве бывают матери, которые могут отречься от собственного ребенка? Нет, не отдаст она Кирюшку такой матери. Он только в себя приходить стал, успокоился…
А что она сможет сделать, если Артур все же вернется к бывшей жене? Ведь Наташа даже не усыновила Кирюшку. Он ей никто… О, господи, что же делать?
Уже больше недели Наташа гостила у матери. И опять, как год назад, крутилась с утра до позднего вечера: то в саду, то в огороде, то по дому… Руки делали свое дело, а в голове бились одни и те же мысли, превращаясь в ураган неистовой силы. И несуществующей в природе продолжительности. Вот уже десять дней во сне Наташа воевала с Никой. Сон был один и тот же. Они грубо и молча вырывали друг у друга Кирюшку. Какое-то аморфное существо маячило рядом. Аморфное-то аморфное, но от него тянуло острой опасностью. Кто знает, какую форму примет оно в следующий момент?