Ловушка для примерной девочки
Шрифт:
Она шагнула вперед и попыталась обойти его, чтобы попасть на тропинку.
— Нет, погоди! — Артур схватил ее за плечо и сильно дернул. — Погоди… Кому — ей?
Наташа повела плечом, стряхивая его руку, спокойно ответила:
— Нике.
И пошла себе по тропинке — не к дому, а дальше, в глубину сада.
Артур изумленно смотрел ей вслед. Все ее слова, весь ее вид были так неожиданны, словно у него на глазах в скромной травке вдруг расцвели звезды. Кто знает, может, от них идет ядовитое излучение? Или… Ну мало ли что. Обжечься об
Он пытался придумать тактику, которая помогла бы ему взять над этой новой Наташей верх. Как легко ему это раньше удавалось!..
Ну ладно, сейчас не до того. Пусть пока думает, что она победила. Все равно окончательное решение принимает он. Подумать только — усыновления захотела! Совершенно не понятно, зачем ей это нужно. Вообще ничего не понятно с этой глупой бабой. Такая тихоня была, такая примерная, аж противно. А тут вон как вдруг заговорила. Он был готов к истерике, допросам, угрозам… Но не к этой новой Наташе.
Злой и растерянный, он брел по узкой тропинке в сторону здания. Надо поговорить с матерью. Она посоветует что-нибудь дельное.
Он бы никому ни под какими пытками не признался, что сам разыскал Нику. Это Наташа виновата, конечно. Не надо было ей бросать его в одиночестве. Он три дня маялся, а на четвертый сдался и просто поехал туда, где жила мать Ники.
Когда Наташа рассказала ему, что объявилась Ника, в нем все задрожало и поехало в сторону, как в вагоне во время крушения поезда. И больше всего ему захотелось думать не о том, как спасать Кирилла. А спросить, как выглядит Ника. И говорила ли она что-нибудь о нем. И… не заметила ли Наташа какую-нибудь ревность? Ну хоть тень ревности? Ничего такого он у Наташи спрашивать, разумеется, не стал, а сама она сказать не догадалась. Он был просто уверен, что Ника ревнует, не может не ревновать! И Наташа это заметила, а ему не сказала.
Он, конечно, сам себя убедил, что встречах Никой необходима. Он обязан припугнуть бывшую жену, чтобы не показывалась сыну на глаза. Напомнить ей, что она официально отказалась от материнских прав. Так что сейчас она Кирюшке — никто. Вот это и надо сказать ей, чтобы не рассчитывала ни на что.
Он ехал и надеялся ее застать. И боялся, что она уже покинула город и умчалась со своим байкером. Или дайвером. Или… как их там нынче называют? В общем, парашютистом. Или еще каким-нибудь любителем экстрима. Он сознавал, что должно быть наоборот: он должен надеяться, что она умчалась с байкером — дайвером… И уж ни в коем случае ничего не должен бояться.
Он долго сидел в машине у дома ее матери, с брезгливостью разглядывая обшарпанную пятиэтажку.
Наташа говорила, что Ника была на роликах. Двадцатисемилетняя баба носится на роликах по городу в бандане и мальчишеских шортах! Ни в какие ворота…
Он часто говорил Наташе, что не собирается шляться по бабам. Она, небось, думает, что муж так верен ей потому, что безумно любит. Ну да, что ей еще думать? Он не собирался говорить ей, что вся его верность — от элементарной брезгливости. Сейчас столько всяких болячек открыли, что лучше уж побыть верным, чем нечаянно напороться на СПИД. В Наташе он уверен — она его. Как зубная
А вот Никой он почему-то не брезговал. Сначала — было, да… Но эта брезгливость перекрывалась такой волной!.. И даже дополняла его страсть, как особая приправа — сама по себе отвратительная, а в сочетании с основным составляющим блюда…
Он не видел Нику больше трех лет. Они даже развелись заочно. Но в нем ничего не изменилось! Его тянуло в эту нищую пятиэтажку, на пятый этаж, в квартиру, где всегда пахло перегаром и еще черт знает чем… Непреодолимо тянуло.
И он вошел в подъезд, и почти бегом поднялся по лестнице, и, подходя к облезлой двери, услышал, что Ника — там. Она что-то громко говорила у самой двери, похоже, по телефону. И только Артур поднял руку к звонку, как дверь распахнулась. Совпадение — Ника куда-то собиралась выйти.
Она ничуть не удивилась, столкнувшись на пороге с бывшим мужем.
Оглядела Артура скучающим взглядом. С досадой сказала:
— Какой ты предсказуемый, Коротаев. Как пыль в квартире. Я была уверена, что ты примчишься, как только твоя нынешняя расскажет о нашей непредвиденной встрече. Слушай, а она очень даже ничего! Только грустная. Ну, это и понятно: жить с тобой и не загрустить от скуки — невероятная вещь… Ладно, заходи. Рассказывай, с чем пришел.
Артур переступил порог, подождал, когда Ника закроет дверь, и сказал:
— Я пришел напомнить, что от Кирилла ты отказалась. Сама. Чтобы ты ему на глаза не попадалась. Он очень болел после твоего ухода, и…
— Да я и не собиралась его трогать! — отмахнулась от его речей Ника. — Ну, просто увидела его, как он идет с твоей нынешней на детскую площадку. Я ж не совсем бессердечная, Коротаев. Все же родила-выкормила пацанчика! А так — пусть живет спокойно, и ты не дергайся. Не нужны вы мне оба.
Вот! Вот этого он и боялся! А Наташка думала, он расстроился из-за возможных преследований Никой Кирилла.
— Ник… — он переступил с ноги на ногу. — Я вот подумал… Мы могли бы и не быть врагами. Мы с тобой. Ты и я.
— Да-а? — протянула она с комическим удивлением. — Правда? Ой, как хорошо! А то я уж измучилась вся, исстрадалась, как же это мы с Артурчиком врагами будем жить? А ты — вон какой благородный!
Она издевалась откровенно, но не то чтобы зло. Так, развлекалась.
— Я вот подумал… — сказал Артур и замолчал нерешительно. Ах, как хорошо, что его сейчас не видит Наташа! Она просто не узнала бы своего самоуверенного мужа.
— Что ты думал, мой медочек-сахарочек-вишенка-черешенка? — пропела Ника и чуть приблизилась. У Артура сердце ухнуло вниз и там бешено заколотилось.
— Ника! Подари мне праздник! — выпалил он. И даже зажмурился в ожидании ее смеха.
— Подари-ить? Пра-аздник? Надо подумать… А какой ты хочешь? — Она подошла совсем близко и дотронулась пальцем до его груди. Он схватил ее руку и прижал к губам, жадно вдыхая ее запах… Она не отняла своей руки, но голос ее стал откровенно издевательским: — Ты хочешь бурю в пустыне? Ураган в лесу? Шторм на море? Землетрясение и извержение вулкана?