Ловушка
Шрифт:
На следующий день Верочка, как обычно, заступила на дежурство. Утром уехал на работу Качалин, затем приехал Толик, галантно раскланялся и скрылся в лифте. Верочка понимала: Толик Бабенко чужой в среде Качалиных, его цена невелика, он сродни ей – и испытывала к Толику неприязнь. Он платил ей тем же. Внешне они поддерживали отношения самые дружественные, – находясь в одной свите, понимали: пажи в присутствии сеньора не дерутся.
Несколько раз Верочке звонили, она холодно отклоняла приглашения, ссылаясь на здоровье. Утром, сменившись,
Так продолжалось неделю, когда Елена сказала:
– У меня к тебе просьба.
– Ради бога, всегда рада, – откликнулась Верочка и по легкой гримасе на лице хозяйки поняла, что ждала правильно – час настал.
– Прилетел один мой знакомый, мы вечером идем на концерт, позже ужинаем вместе. Договорились? – Елена выдержала паузу, добавила со значением: – Только ужинаем.
– Елена, у вас так много очаровательных порядочных подруг, зачем вам проститутка? – Верочка дернула плечиком.
– Прекрати. – Елена поморщилась. – Я тебя не часто прошу.
– Постирать, пропылесосить, убрать, сходить в магазин, съездить к черту на рога, – быстро пересчитала Верочка, – всегда с удовольствием.
– Как знаешь. – Елена растерялась, что с ней случалось не часто.
Гость был нужным человеком, она собиралась обратиться к нему с просьбой. Он видел Верочку однажды, накануне звонил, пригласил ее, Елена категорически обещала.
– Мы, кажется, друзья, – сказала она наконец. – Тебе не стыдно?
– Сто рублей. – Верочка налила себе рюмку, выпила, закусила лимоном.
– Чтобы съездить на концерт и поужинать? – возмутилась Елена.
– У каждого своя цена. – Верочка решила, что унижает хозяйку, и торжествовала.
Подумав, Елена оценила заявление Верочки иначе, зашла в спальню, принесла деньги.
– Ты ошибаешься, Верочка, такие деньги не принесут тебе независимости, даже наоборот.
– Жизнь покажет, – изрекла Верочка и встала из-за стола. – Во сколько и куда я должна явиться?
– Дурочка. – Елена ласково улыбнулась, хотя готова была надавать пощечин девчонке. – Приходи сюда около пяти.
– Слушаюсь. – Верочка кивнула и удалилась с видом победительницы.
Сначала Верочка хотела накопить тысячу, затем уехать, не оставив адреса. Но оказалось, что деньги обладают магической силой, они не просто бумага разрисованная, за которую можно получить пищу, одежду и иные материальные блага. Это еще и образ жизни, и мировоззрение. Если человек не оплачивает деньги трудом, у него атрофируются не только трудовые навыки, но и нравственность. Девальвация наступает мгновенно, сегодняшние рубли завтра превращаются в копейки.
Буквально через
Елена Качалина? Почему она не падает? Почему к ней все относятся с неизменным уважением или боязнью? В чем секрет? «Она что-то не сказала мне. Она меня обманывает и эксплуатирует!» Так в маленькой женщине начала расти большая ненависть.
Верочка чувствовала: Елена за ней наблюдает, смотрит порой с любопытством, иногда с жалостью, что приводило Верочку в бешенство. Однажды, когда она, сдав дежурство, пришла к Качалиным, включила пылесос и собиралась начать уборку, Елена обняла ее за плечи и сказала:
– Сегодня объявляется выходной!
Они расположились, как всегда, на кухне, чаевничали. Елена отвечала на телефонные звонки сухо, быстро прерывая разговор. Верочке казалось, что хозяйка нервничает и чего-то ждет.
– Мадам, вы сегодня не в духе, – язвительно обронила Верочка. – Мужики взбунтовались, оброк не несут?
Елена болезненно поморщилась, сходила в спальню, принесла чемодан.
– Я собрала для тебя, Верочка. Не пойми превратно, это не с барского плеча в милость прислуге, а подарок женщине от женщины.
– Обожаю подарки! – воскликнула беззаботно Верочка, открывая чемодан и решая, какие это грехи замаливает мадам и о чем будет просить.
Вещи в чемодане лежали новые, модные, других у Елены и не было. Верочка приложила к груди горчичного цвета батник и искренне сказала:
– Большое спасибо, мне неудобно брать…
– На всю жизнь не напасешься, на первое время тебе хватит, – голос Елены звучал напряженно. – В Кургане ты будешь смотреться модницей.
– Я не собираюсь в Курган, – беспечно ответила Верочка, вытаскивая из чемодана великолепное палевое платье, которое лишь однажды видела на хозяйке.
– Надо, девочка, надо. Ты сядь, поговорим.
Верочка захлопнула чемодан, предвкушая, как притащит его домой и неторопливо разберет, все перемеряет.
– «Надо», – она презрительно оттопырила губку, – сами поезжайте, мне и здесь хорошо. – Настроение у Верочки было преотличное, она все еще не понимала серьезность Елены и ее намерений.
– Я буду жить в Москве, а ты вернешься в Курган к мужу. – Елену раздражали собственная нерешительность и смущение, фраза прозвучала излишне категорично.
– Вы мне не мама…
– Насколько мне известно, – перебила Елена, – тебе никто не мама и не папа, ты самостоятельная. Подожди, подожди. – Она взяла Верочку за руку, вновь заговорила ласково: – Верочка, пойми, не готова ты жить одна, тебе нужен и лоцман, и щит – прикрытие. Каждой женщине нужен муж, тебе он необходим. Иначе ты кончишь плохо. Я не хочу мучиться кошмарами.