Ловушка
Шрифт:
– Лер, о чем ты снова задумалась?
– Не важно, – улыбнулась я. – Пойду спать, мой хороший. Завтра предстоит сложный день.
– Конечно. Спокойной ночи, Рыжик. Лиса сегодня останется у нас или снова сбежит?
– Не знаю, – пожала плечами я и поднялась с дивана. – Лиса полностью оправдывает свое имя. И хоть она не кошка, но все равно гуляет, когда и где хочет.
– Ей можно позавидовать.
– Мне кажется, боги наконец поняли, что незаслуженно обижали ее, и теперь пытаются реабилитироваться.
– Нам не дано предугадать, какие цели они преследуют, подвергая нас тем
Я подошла к брату, запустила пальцы в его волосы и взъерошила. Потом наклонилась и поцеловала его в щеку:
– Я верю, Ален. И только эта вера заставляет меня идти вперед, несмотря на преграды. Сладких тебе снов, не засиживайся допоздна.
Глава 8
Театр не особо отличался от прочих зданий похожего назначения. Трехэтажное строение из светлого камня с плоской крышей. Высокие белоснежные колонны поддерживали величественный портик, украшенный изысканными барельефами. Широкая удобная лестница приглашала внутрь, чтобы гости могли насладиться не только игрой актеров, но и роскошью обстановки. Мрамор преобладал в отделке и наравне с позолотой создавал неповторимый дух роскоши и изящества.
Театр включал в себя не только основную сцену, партер, три яруса лож, галерею и несколько помещений, где, например, гости собирались для игры в карты, к нему также был пристроен и маскарадный зал, который традиционно использовался для проведения праздника Интры. Прекрасная планировка позволяла чувствовать себя комфортно приблизительно тысяче человек, в чем мне предстояло скоро убедиться на маскараде.
Мы с Лисой приехали непосредственно к началу спектакля и постарались побыстрее подняться на второй этаж, чтобы занять ложу и избежать излишне назойливых взглядов. Но оказавшись внутри, я поняла, что мои надежды тщетны. Не успели мы занять мягкие кресла, обитые красным бархатом, и оглядеться, как я начала ловить взгляды присутствующих, как сидевших в партере, так и тех, кто постепенно занимал другие ложи.
Спустя минут десять, сказать, что я чувствовала себя неуютно, не сказать ничего. Слишком много народу вокруг, и все, пускай и не явно, но постоянно посматривали в сторону ложи, в которой расположились мы с Лисой. Нервы были напряжены до предела, хотя я знала, что за все то время, что прошло с момента, как мы вышли из экипажа, я ничем не выдала своего страха или волнения.
Да и выглядела безупречно: эдакое нарочитое сочетание невероятно дорогого платья и почти полного отсутствия драгоценностей. Очередной шедевр из галгарийского шелка, сшитый по последней моде и подогнанный за ночь, на самом деле был изумителен. Я еще вчера лишилась речи, когда только примерила его, а когда надела утром, то задохнулась от восторга. Нежно-зеленое, с глубоким декольте и высокой талией, для поставленных целей это платье подходило лучше всего. К тому же именно этот цвет всегда придавал мне больше уверенности, хотя на сей раз он немного и диссонировал с обилием красного в интерьере театра.
Платье чем-то напоминало то, что
Из драгоценностей на мне была брошь с изумрудами и бриллиантами, скрепляющая накидку, и витая золотая цепочка на шее, удерживающая сканирующий артефакт. На этом настоял Ален, когда отдал мне его перед выходом вместе со следилкой. «Возможно, – сказал он, – ты уже сегодня сможешь попасть в особняк Сеферов, будь полностью готова на всякий случай». Перестраховщик…
Внимание присутствующих я привлекла, и данный факт мне совсем не нравился. В какую бы сторону я ни посмотрела, неизменно получала приветствие и вежливо наклоняла голову в ответ. А когда отворачивалась, то краем глаза отмечала, что тот или та, кто только что почтительно здоровался, начинал разговор с соседом или соседкой. При этом их взгляды снова обращались ко мне, из чего легко было понять, что они обсуждают мою скромную персону.
Я уже молила богиню, чтобы поскорее погас свет и начался спектакль, ибо даже предположить не могла, насколько еще хватит моего терпения. А пока лениво обмахивалась веером, маскируя потребность хоть чем-то занять нервные руки.
Лиса периодически касалась моей руки, лежащей на коленях, и успокаивающе пожимала пальцы. Одновременно она невозмутимо осматривала всех вокруг, не забывая при этом таскать конфеты из вазочки и угощаться, прикрываясь веером. В противовес мне, Лисичка выбрала платье цвета морской волны, более закрытое и менее украшенное, а на голову нацепила светлый парик, как и я. Перчатки, веер, скромное колье из синих сапфиров и бирюзы. При взгляде на нее становилось понятно, что она ниже меня по происхождению, не так знатна, но богата. А то, что она сидела ровно на полшага позади меня, объясняло ее статус: компаньонка.
– Сил больше нет, – шепнула я, прикрыв рот веером. – Такое ощущение, что я на аукционе в качестве главного лота.
– Расслабься, тебя сегодня должен интересовать только один покупатель, а его я пока не наблюдаю. Хотя… посмотри напротив.
Я взглянула туда, куда указала Лиса, и замерла от удивления. В ложе, находящейся на противоположной стороне от нас, восседал довольный Валар Сефер, который, заметив мой взгляд, с улыбкой мне поклонился.
– А где сынок? – растерянно спросила я Лису, отвечая на приветствие Сефера-старшего.
– А я откуда знаю. Видно, весь в трудах, – хихикнула подруга, прикрывшись веером. – Если честно, я сначала подумала, что они напросятся к нам.
– Он не настолько прямолинеен. В его венах бродит тот же азарт, что и в наших. Посмотри, как довольно он улыбается. Считает, что я у него в руках.
– Не нравится мне, как он на тебя смотрит. Как кот на блюдце со сметаной. Знаешь, складывается такое ощущение, что если его сынок начнет буянить, он сам решит на тебе жениться.
– Не говори ерунду. Он стар.