Ловушка

Середенко Игорь Анатольевич

Это невозможно, не справедливо! Все эти годы я не шел вперед к победам, ведь эти победы были лишь моими. Я был просто эгоистом. И вот теперь, здесь, находясь у края своей жизни, вися над пропастью, я осознаю свою ошибку. Я понимаю, что шел не потому пути. А ведь истинный путь был так близок и ясен. Он был естественен, как сама природа, как беззаботный взгляд Тано, когда она восторженно встречала своего родного отца. Как гордилась и по-детски радовалась она за успехи своего отца. Я чувствовал дрожь, но это не от холода, и это не страх перед смертью, теперь я ничего не боялся,… это был страх за жизнь моей дочери, крошечной и беззащитной в этом жестоком

мире. Что будет с ней, если она потеряет своего отца. Если я оставлю ее одну… Как жаль, что я ничего не могу поделать. И сейчас не важны все мои победы, а важна лишь одна — выжить и изменить свой путь. Я должен это сделать ради Тано. Я готов отдать все покоренные мной вершины лишь за одну улыбку дочери. И, как жаль, что я понял это здесь, на краю пропасти, когда возврата назад не было, а лишь открыт один путь, но не вперед, а вниз, в пустоту… Я попытался пошевелиться, мои руки были по-прежнему целы, они слушались меня. Я пошевелил ногами, и они поддались моей воли. Чуть приподняв голову, я посмотрел вверх. Надо мной, взирая сверху вниз, стоял холодный и молчаливый великан, чья верхушка скрывалась высоко за облаками, и уже не была мне доступна. Этот великан смотрел на меня равнодушным взглядом и словно насмехался надо мной. Он смотрел на меня, как победитель смотрит на проигравшего, словно хищник, холодным взглядом, взирает на свою жертву. Мне показалось, что он хочет мне сказать: «Ты слаб для меня». Но, не это меня пугало, не страх перед могучим соперником, и не потеря возможности его обуздать. Нет, я не боялся его. Теперь я знал, что он слабей меня, потому что есть куда более сильное и отважное существо, которое не столь велико в размерах, как он, и которому сейчас нужна моя помощь.

Я должен выжить ради этого крошечного существа. Я ей нужен. Она всегда верила в меня, и верит теперь, и ее вера сильнее тебя, ты слышишь! Она ничего не боится, потому, что у нее есть я, она крепче, чем ты! Я приподнялся и попытался сесть. Но в этот момент, словно в наказание за мои слова, мой противник решил нанести мне решающий и сокрушительный удар. Слой снега, на котором я сидел, неожиданно начал двигаться, сперва — медленно, потом — быстрее. Опора, державшая меня, не выдержала моего веса и начала скользить вместе со мной по нижним слоям замерзшего снега. Вслед за мной падали вниз большие куски снега. Началась цепная реакция, одни слои тянули за собой другие. Я уже ничего не видел, меня окружала лишь белая мгла.

После многих ударов о ледяные камни, мое тело перестало чувствовать преграды и боль. Оно падало, перемешиваясь с глыбами снега. Вся эта снежная масса опускалась по склонам горы, увлекая за собой все больший снежный поток. Беспощадная снежная лавина не щадила никого на своем пути, она рвала и метала в беспорядочном хаосе белого безумия, она спускалась прямиком во мрак…

2

Я открыл глаза. Было еще темно. Руками я нащупал свое тело. Я был жив… Но, что это? О боже, это был всего лишь сон. Я посмотрел налево, рядом со мной спокойно спала моя жена Лио. Было еще темно. Я тихонько поднялся и отправился по коридору. Я не понимал, зачем и куда я шел, словно сон и реальность перемешались в моей голове.

Подойдя к небольшой комнате, где спала Тано, я не удержался и заглянул в нее. С большим облегчением я вздохнул, когда увидел, что маленькая Тано спокойно спит, обнявши мягкую игрушку панды. Я тихонько вошел в комнату и сел рядом с кроваткой Тано. Она крепко спала,

а рядом с ней, на стене, висели ее рисунки. На них она изобразила папу и маму, державшие друг друга за руки, рядом она нарисовала дом. На другом рисунке она изобразила, как она с папой кормит панду. Я внезапно вспомнил, что она хотела пойти сегодня в парк, где живет панда, и вместе со мной покормить ее. Я протянул руку к рисунку и взял его. На нем, крошечными буквами, было написано рукой Тано: «Я и папа тяп-тяпа панда». Она хочет… И тут я вспомнил, что вчера говорил с дочерью о том, что не смогу пойти с ней в парк, так как сегодня я должен отправится покорять гору, как когда-то сделал это мой отец. Я достал карандаш, лежащий на маленьком столике, и сделал надпись на рисунке: «Папа обязательно пойдет с Тано к панде. И это будет сегодня. Целую нежно. Папа». Я повесил рисунок напротив детской кроватки и подошел к окну. У окна находилась небольшая клетка, где жила крошечная канарейка по имени Тико. Тано еще не все слова говорила и поэтому мы с женой назвали птичку по ее пению. Так, Тано было легче произносить ее имя.

Она очень любила свою Тико. Однако, я обнаружил, что клетка была пуста. Птицы нигде не было видно. О боже, что же случилось, где она? Еще вчера Тано разговаривала и кормила ее. Как же она будет переживать из-за пропажи канарейки. Внезапно, я почувствовал позади себя легкое касание и обернулся. Передо мной стояла Тано в ночной рубашке, босиком.

— О боже, я разбудил тебя. — произнес я, закрывая спиной пустую клетку. Я не хотел огорчать дочь. Я взял ее на свои руки, и она крепко прижалась ко мне, обняв меня за шею своими маленькими и нежными ручками. Как мне было приятно осознавать, что с ней все в порядке.

Впервые за свою жизнь, я почувствовал тепло своей дочери, что я ей нужен.

— Папа нет тяп-тяпа? — спросила она меня своим нежным детским голоском.

— Нет, моя маленькая. Папа не пойдет в гору. Не сегодня. Я хочу пойти с тобой в парк к панде. — сказал я.

— Тико знала. — произнесла девочка.

— Я не понял. О чем ты говоришь? — удивился я.

— Тико. — она указала рукой на пустую клетку.

— Я не знаю, что произошло, но Тико там нет. — недоумевая ответил я.

— Я у-у, — она подула в сторону окна, указывая пальцем. — Тико тяп-тяпа папа.

— Ты выпустила Тико в окно? — удивленно я спросил ее. — К папе?

— Да. — она развела руками в знак согласия и указала в окно своей маленькой ручкой.

— Она хоч папа. — Тано внимательно посмотрела на меня. На стене, рядом с клеткой, я увидел еще один рисунок. На нем Тано изобразила себя, из ее рук вылетает крошечная птичка в направлении огромной горы. Я вспомнил свой сон и маленькую птичку в нем. Иногда иллюзии и чудеса приобретают облик реальности, объединяясь в силу, способную решить непостижимые задачи. Крепко прижав свою маленькую дочь, я почувствовал, как горячо и быстро бьется ее крошечное, но очень сильное и бесстрашное сердце. Теперь меня ничто с тобой не разлучит, я буду всегда рядом. Я обернулся к окну, держа на руках самое дорогое и родное для себя. Тано засыпала у меня на руках. А за окном начинался рассвет.

Солнечные лучи осветили тело мрачного и холодного великана, который своим бесчувственным и высокомерным взглядом смотрел вниз, покрывая своей темно-синей тенью город. Его верхушки не было видно, она скрывалась высоко в небе, окутанная белой пеленой облаков. Так высоко поднялась его остроконечная, пустынная и равнодушная голова.