Ловушка
Шрифт:
Мне повезло. В субботу был первый день менструации, когда я загибалась от боли внизу живота. Я не сказала об этом Егору. Хватало того, что у меня болезненный вид. К общему состоянию и болям я приписала першение в горле, лихорадку, когда тело ломит без температуры, и дикую слабость.
– Нати, зайчонок, вчера вечером ты была в порядке. Как так получилось? – ласково говорил он, поглядывая на часы.
– Мы болезни не заказываем, – прокряхтела и кашлянула вдобавок.
– Может, в больницу тебя?
– И что они сделают? Я дома полечусь… хорошо было бы, если
Карина вбежала в спальню, и Егор развернулся к ней.
– Пап, мы едем?
– У тебя много уроков?
– Три всего.
– Останься с мамой. – Егор встал и ещё раз взглянул на часы. – Так. Я еду в офис, закончу самые важные дела и вернусь. Посмотрим на твоё состояние, а там и решу, что делать с мальчишником.
Тёплые губы коснулись моего лба. Хлопнула входная дверь. Мы с Кариной уставились друг на друга.
– Что?
– Ничего. Тебе что-нибудь принести?
Теперь перед дочерью комедию придётся ломать.
– Я хочу поспать.
– Окей. Я – ин май рум.
Следующий час я действительно спала. Когда проснулась, спальню заливало солнцем. Весна бурлила, природа просыпалась и воздух свежий и чистый врывался через форточку. Сегодня мы по традиции должны были поехать в деревню к родителям, но Яна испортила нам всю малину. Не мальчишник, а именно Яна. Ещё вечером позвонила маме и сказала, что эти выходные мы хотим провести в городе, и Егор был в тот момент рядом. Он отобрал у меня телефон и, как всегда, в шутливой форме поболтал с мамой. Она его любила. Как же я не хотела ее разочаровывать.
Встала, включила чайник, после чего зашла к Карине. Она, оказывается, тоже уснула. Не стала ее будить.
Дальше время потянулось с убийственной медленностью.
Пока пила чай, разглядывала наши с Егором фото в «Инстаграм». Мама под последней фотографией подписала: «Мой любимый зять».
– Твой зять оступился, мама, – тихо сказала я и снова сделала глоток чая. Увидела в вазочке вафли, вспомнила, как Яна надкусывала такую вафельку по крупице, схватила вазу и вывалила ее содержимое в пакет для мусора. Будто от одного ее прикосновения все вафли стали ядовитыми.
Егор не звонил.
Я вернулась в кровать и стала копаться в интернете. Вдруг стукнуло в голову поискать Яну Ривкер в соцсетях, а заодно и на страницах мужа. В «Фейсбук» и «Инстаграм» никаких следов Ривкер не было. Тогда я полезла туда, где бываю редко, но вот Егор «Вконтакте» бывал часто, все его коллеги и партнеры по бизнесу были там. Он называл свою страницу рабочей. Там, у него в друзьях, я и нашла Яну. У меня не осталось никаких сомнений в том, что они знакомы.
Устроившись поудобнее среди подушек, я сосредоточилась на ее профиле. Уж очень любопытно было, кто она такая и чем живёт. Яна много мне рассказала, но какое-то шестое чувство подсказывало, что в её истории есть подвох. Юрист, только что получившая диплом, не смогла работать в фирмах своего города. Почему она там не задерживалась? Как попала в этот город?
Я
Когда это началось? Когда Егор начал мне изменять?
Весь день только об этом и думала. Радовало лишь то, что слёз больше не было. Если бы не Роза, то я определённо терзала бы себя и свою душу, израненную и растоптанную.
К вечеру заставила Карину позвонить папе и сказать, что маме совсем плохо. Противно было претворяться перед дочерью, но мне необходимо было добиться того, чтобы Егор приехал домой. И он приехал. Примчался через час и с волнением бросился в нашу спальню. Включил свет и увидел меня, скрюченную в позе эмбриона.
– Боже, Ната, ты меня беспокоишь. Может, вызвать скорую?
– Нет. Мне просто надо поспать, а Карина… кто её накормит?
Егор потёр слегка щетинистый подбородок. Чего он ещё раздумывает? Неужели Яна важнее собственной дочери, если не жены? Внутри поднималась буря.
– Ладно. Я останусь дома.
В этот момент я готова была громко вздохнуть от облегчения, но сдержалась. Егор снял пиджак, затем скрылся в туалете. И ушёл он туда с телефоном.
Вышел раздражённый спустя сорок минут. Что можно делать в туалете сорок минут? Не думаю, что он страдает запорами. Из кухни доносилось его рявканье. И пока он стучал тарелками на кухне, ко мне пробралась Карина.
– Мам, папу как подменили.
– Что он делает?
– Жарит картошку, бурчит и иногда что-то пишет в телефоне.
– Наверное, его друг обиделся на то, что папа не придёт, – объяснила дочери, прекрасно понимая, что за «друг» его сейчас выводит из себя. – Ты покушай и иди к себе в комнату. Только ляжешь не позже десяти, поняла?
– Хорошо, мамуль. Выздоравливай.
Карина обняла меня, после чего убежала.
Спустя время я слушала, как Егор с Кариной стучат вилками по тарелкам и о чем-то спорят. Карина любила задавать каверзные вопросы, доводя Егора до кипения своим детским любопытством. Я очень хотела есть, но отказалась, ссылаясь на болезнь. Нельзя, чтобы он заподозрил фальш.
Когда Егор зашёл в спальню со стаканом воды и аспирином, я претворилась спящей. Он поставил стакан на тумбочку, поцеловал меня в щёку и вышел.
Егор смотрел телевизор до часу ночи, и только когда залез в постель, я смогла уснуть в его объятиях.
Утром Егор с Кариной поехали в магазин за продуктами, а я всё ещё типа болела.
Воспользовавшись их отсутствием, сделала себе огромный сэндвич и налила чай. Меня подташнивало от голода, не могла думать ни о чём, кроме еды.
На душе было спокойно. Егор снова спал со мной. Так будет и впредь, даже если придётся притворяться смертельно больной. Вчера Егор доказал, что готов заботиться обо мне. Я стояла выше этой Яны. Любовницы всегда уходят на второй план – такова судьба.
– Роза, привет! – с радостной улыбкой воскликнула я, хотя Роза меня не видела, а только слышала.
– Ну как всё прошло? – не терпелось ей.
Переложила телефон в другую руку и ответила:
– Моя взяла! Он остался дома.
– Вот видишь! Мы придавим эту суку, как жучка-паучка.