Ловушка

Квентин Патрик

— Ну что, Джон, приятель, надо было меня послушать и посидеть дома!

Вики возмутилась:

— Вы могли бы сдержать их. Почему вы не явились раньше? Вам же все было слышно. — И не дожидаясь ответа, она потянула Джона на освещенную площадку у двери. — Зверье, отвратительное зверье!

К ним подбежал Брэд. Воротник его рубашки был разорван. Здесь, среди спокойствия деревенского вечера, рваный воротник выглядел как-то неправдоподобно.

Вики предложила:

— Я отвезу вас к нам.

В этот момент к ним поспешно приблизились мистер и миссис

Кэри. Мистер Кэри запыхался. Его лицо было багрово-красным. Не глядя на Джона, он сверкнул глазами в сторону Вики и Брэда.

— Что это вы оба себе позволяете? Почему не приехали к нам, как было условлено?

— Мы были с Джоном, — ответила Вики, — и он оставил у нас свою машину. Мы подвезем его к нашему дому.

— И не будете голосовать? Вы в своем уме? Сейчас же вернитесь — оба. Останьтесь на голосование, я требую!

— Требуете! Какое право вы имеете что-то требовать? — возмутилась Вики. — Это вам понадобилось, чтобы Джон приехал. Именно вы ответственны за всю эту отвратительную сцену.

Мистер Кэри уставился на нее ледяным взором и замер на секунду. Затем повернулся к сыну:

— Брэд, — загрохотал он, — вернись!

Грубая деспотическая ярость, звучавшая в его голосе, была удивительна. Джон никогда не видел, чтобы Кэри распустился до такой степени. Посмотрев на Брэда и увидев его побелевшие от волнения губы, он сказал:

— Со мной — порядок! Почему бы вам не вернуться?

— Будь я проклята, если вернусь, — заявила Вики. — К черту Стоунвиль. К черту озеро Шелдон. Пусть они построят мотели на каждом квадратном метре. — Она взяла Брэда за руку. — Едем!

Но мистер Кэри тут же схватил Брэда за другую руку:

— Брэд, я жду.

Миссис Кэри вмешалась взволнованно:

— Джордж, Джордж, пожалуйста. Не устраивай сцен. Пусть мальчик сам решает.

Минуту Брэд колебался. Затем, обернувшись к Вики, пробормотал со слабой улыбкой:

— Ну, детка, зачем уж так. Может, ты довезешь Джона… — Глаза Вики гневно блеснули. Опустив руку мужа, она повернулась к нему спиной. — Но, детка, голосование сейчас начнется… И оно так много значит для папы…

Брэд умолк. Медленно и смущенно побрел он за родителями в зал. Вики без слов зашагала к своей машине. Джон двинулся за ней. Они сели, и Вики вырулила к дому.

Сначала оба молчали. Потом она взорвалась:

— Брэд под каблуком у отца и ничего с этим не может сделать. Так он воспитан — в преклонении перед ним, так же как преклоняется перед мужем его мать. Отвратительно быть женой папенькиного сыночка. На тебе жената лишь одна половина мужа, другая — другая принадлежат папочке.

Она оторвалась от руля и взглянула на Джона. Конечно, она нарочно говорит все это, чтобы скрыть главную причину отступничества Брэда — он ведь защищал Джона не из веры в него, а чтобы поддержать жену.

— Если бы мы могли уехать! Ведь нам принадлежит половина всей этой проклятущей бумажной компании. Мы могли бы продать свою часть, бросить все это и прилично, разумно жить своей жизнью.

Но Брэд никогда на это не согласится. Не можем же мы возложить это бремя на мою мать, — говорит он. Но он вовсе не считает, что его отец — бремя. Он помешан на нем и на своем грандиозном наследственном деле. Он… — Она прервала себя. — Простите, Джон, не самый подходящий момент изливать свои горести. Но вы были удивительны, по-настоящему удивительны!

— Нет. Я не смог сдержать их.

— Трусы! И этот Стив Риттер! Он хуже их всех. Он виновник этой истории — он шнырял повсюду, намекая, подстрекая, подстегивая. Почему? Почему он так против вас?

«Я не хотела, но это сильнее меня… Это как болезнь…»

— Не знаю. Думаю, они все против меня, так как не привыкли к таким, как я. Что-то во мне кажется им подозрительным. И потом Линда…

И вдруг понял, что даже с Вики Кэри не может говорить о Линде. И они ехали молча, пока не достигли дома.

Он предложил ей вернуться и все-таки проголосовать, но она заупрямилась, все еще продолжая сражение со свекром и запуганным мужем. Ему не следует возвращаться домой одному, заявила она. И настояла на том, чтобы зайти к нему и выпить по стаканчику. И только когда они сидели в гостиной, Джон начал понимать, как много значит, что после всех ужасов этого дня нашелся кто-то, кто может просто посидеть с ним, принимай его таким, каков он есть. Оставалась она недолго.

— Мне еще достанется с бедным Брэдом. Когда папа ведет себя так, это его просто убивает. Он чувствует себя сокрушенным, загнанным в ловушку, опустошенным. Я его не виню.

Она протянула Джону руку, и ее некрасивое лицо осветила застенчивая, смущенная улыбка.

— Можно мне сказать вам кое-что, Джон?.. Это звучит глупо, даже обидно. Но до этого вечера, при том, что папа и Морленды и все кругом твердят все это… Я не была уверена. Я была как Брэд. Какая-то часть моей души допускала: а может, они правы? Может, он все-таки… — Она оборвала себя и забрала руку. — Но теперь все по-другому. Теперь я вам верю.

Она подошла к двери. И обернулась:

— И насчет Линды тоже. Я верю, что она такая, как вы рассказывали. Представляю, какая кошмарная жизнь была у вас. И я восхищаюсь вами. У вас больше мужества, чем у меня. И если что-нибудь случится, я хочу сказать, что бы еще ни случилось, я с вами. И если я вам понадоблюсь… Спокойной ночи, Джон.

— Спокойной ночи, Вики.

Он смотрел ей вслед, пока она торопливо пересекала лужайку. И когда она уехала, оборвав этим последнюю связь с миром, ощущение кошмара снова начало сгущаться.

Он был один в доме, и огромная невидимая сеть полностью опутала, окружила его.

Он погасил свет и поднялся в спальню. С тех пор, как Линда исчезла, он не заходил сюда. Стоял и смотрел на знакомую кровать с мятым белым покрывалом. И тут мысль о Линде пробилась сквозь его неотступные думы о том переплете, в который он угодил. Она — та женщина, на которой о я был женат шесть лет, женщина, которую он любил. И вот она куда-то исчезла…