Ловушка
Шрифт:
Цицерона огорчало отсутствие у Мими уважения к нему, он вспомнил, что в течение всего года, когда он был ее рабом, в трудных для него ситуациях она даже мизинчиком не пошевелила. А вот красивых слов было сказано предостаточно: «Цицерон, ты гений. I love you. Цицерон, какой ты „cool“» [47] …Мими была лживой, а он — набитым дураком, потому что верил ей.
Но теперь он усвоил урок и сделал собственные выводы по части девушек: они лживы, эгоистичны и расчетливы. Если они садятся рядом и просят об одолжении, лучше всего быстро
47
Крутой ( англ.).
Похоже, нечто подобное пришло в голову Луси. Она села рядом с Цицероном и начала задавать вопросы вроде: «Как тебе нравится проводить свободное время?»
То были косвенные вопросы, к которым добавлялись уловки, чтобы расположить его к себе: «Цицерон — мегаоригинальное имя…»
Луси становилась все уверенней — видимо, она набиралась духа без присутствия публики — и долго надоедала ему, спрашивая, что написано на доске, придвигаясь к нему все ближе и ближе под предлогом, будто не понимает, что надо читать из книжки.
Цицерон чувствовал, как ее грудь касается его руки, однако решил не проявлять интереса к прелестям Луси. Подобная хитрость была ему знакома. Затем она посмотрит, как он отреагирует, точно все вышло случайно, и скажет: «Мне испортили компьютер». И если он проглотит эту приманку, то он пропал.
Пока бы он чинил компьютер Луси, она ушла бы на дискотеку с другим и, чтобы было веселей, не стала бы платить за вход.
Почему девушки никогда не платят за вход на дискотеки?
Вот еще одна несправедливость. Она причиняла Цицерону большую боль и убедила в том, что мир создан для девушек и таких чудиков, как он, чтобы последние оставались в дураках.
Ведь не все парни одинаковы. Мужской мир разделен на касты, как в Индии, а чудики — самая многочисленная и презираемая из них, почти такая же, как каста неприкасаемых в Индии — были особенно восприимчивыми, любезными и глупыми индюками.
Девушки искали их, чтобы выжать из них все, а затем бросить на кафедре информатики.
Вот какое будущее его ждало — сидеть в аудитории, забитой до отказа парнями, мыслящими нулями и единицами, состоять в команде игроков, внесенных в список самых перспективных, объяснять разные сложные штуки в Сети и исподтишка наблюдать за девицами с факультета гуманитарных наук, заигрывающими с дорожными инженерами, которые тем точно чем-то нравились.
Почему девушки избегают поступать на факультет информатики? Почему это направление их не очень-то интересует? Да потому, что любая из тех, кому могла понадобиться какая-нибудь компьютерная программа, знала, что достаточно позвонить по мобильному телефону какому-нибудь из чудиков, и тот все сделает даром, ничего не попросит и не станет надоедать.
Цицерон предпочитал виртуальных девушек. Тана была честным, верным и преданным другом. Она не была плутоватой, как Мими, Анхела или Луси. Если надо было свернуть шею дракону, приготовить манну небесную своему товарищу или отравить орка, [48] она это сделает, и точка. Постойте, только пусть она глупо не потешается, как та блондинка
48
Кровожадный демон, потомок гоблинов.
Уже прошло больше суток после той встречи, и хотя Цицерон сильно ломал голову, пытаясь вникнуть в сущность интриги, но он так и не понял ни единого слова из ее рассказа о недоразумении, ее мнимом парне и предполагаемом согласии с предполагаемым незнанием.
Цицерон также не понял, почему после того, как блондинка заявила, будто они деловые партнеры и плывут в одной лодке, она разозлилась на него за то, что он заставил ее расписаться в аэропорту, а затем с презрением швырнула ему через окно один евро.
Несмотря на это, ему пришлось признать, что ей было не отказать в находчивости. Она застала его врасплох, признавшись, что не умеет ориентироваться на местности, что одинаково хорошо пользуется обеими руками, правда, их не различает, что лишилась подруги, потому что ударила ту в лицо ракеткой.
Это его взволновало. Цицерон не был полным идиотом, но впечатлился так, что по его телу забегали мурашки. В то мгновение ему показалось, что это искреннее, чуть ли не интимное признание — первое признание, какое он услышал от девушки за всю свою жизнь.
Цицерон едва не угодил в расставленные блондинкой сети, но вовремя почувствовал, что именно этого она и жаждет — убедить его в том, что они духовно близки, расположить его к себе, чтобы он посочувствовал ей, а затем… бац — нанести ему удар в спину.
И она это сделала при первом удобном случае, оскорбив Цицерона перед другими девушками. Все они одинаковы! Хотя… ее монолог в парке о пикси и неудачная попытка вымолить заклинание, наделяющее ее способностями к языкам, ему понравились.
Однако все это было спектаклем, довольно нелепым, но все же спектаклем. Анхеле следовало лучше играть в эпизодах, он замечал ее притворство. Она лицемерна.
Все девушки всегда играли.
Мими все время думала, что он смотрит на нее (у нее глаза на затылке?), и шла неторопливо, вихляя задом и оборачиваясь через каждые три шага.
Цицерон понял, что блондинка знала, кто прячется под клумбой, и устроила для него спектакль, а он, глупый, все это проглотил и дал себя обмануть. Это произошло не случайно, это просто не могло быть случайностью. Анхела — сообразительная особа, видно, она нащупала слабое место Цицерона и пришла к выводу, что его удастся поразить, отколов номер с волшебными существами.
Решено: он навсегда выбросит ее из головы. Он не может проявить слабость. Он отомстит им всем за насмешки, превратившись в одну из них. В ближайшей земной жизни он не питал бы надежд родиться девушкой.
Цицерон уже стал ею.
Ее будут звать Нур, она будет симпатичной, смешной, болтливой, плаксивой и лживой. Она близко подружится с Таной и начнет расспрашивать ее о Раэйне, чтобы изменить ее мнение о нем. Она будет общаться с самим Раэйном, чтобы узнать, кто скрывается за клавиатурой, а затем сблизится с Херхесом, прибегнув к женским чарам, и шепнет тому на ухо, что Раэйн — подстава.