Ловушка
Шрифт:
Довольная Лилиан порхала в нескольких сантиметрах от лица своей временной подопечной.
— Очень хорошо, на этот раз ты все сделала очень хорошо.
Марина не смогла ответить, так как Патрик приступил к их очередному бесконечному поцелую.
Марина страстно отвечала ему, слыша, как фея шепчет ей на ухо:
— Теперь кокетливо встань, подмигни ему одним глазом и возвращайся назад.
Марина совсем не умела подмигивать. Обычно ей это давалось с трудом, и она не сомневалась, что у нее получается ужасная гримаса,
Когда Марина отошла, Патрик последовал за ней как маленький ягненок, и Лилиан радостно захлопала в ладоши.
— Теперь возьми его за руку и шепни ему на ухо: «Я отведу тебя в одно место, где мы останемся только вдвоем, ты и я». Не обращай внимания на то, что говоришь, произнеси это страстно, он поймет.
Марина не нуждалась в подобных советах. Все получилось очень даже хорошо. Патрик ответил ей непонятными словами, но она сделала безошибочный вывод, что эти слова, должно быть, столь же умны и ласковы, как и он сам.
Лилиан продолжала давать наставления:
— Спускайся по лестнице, вздыхая и глядя ему в глаза.
Марина проделала это наилучшим образом, но все же ей пришлось на секунду отвести глаза от зачарованного взгляда Патрика, чтобы следить за ступеньками и не сорваться вниз. Спускаться по каменной лестнице на каблуках в несколько сантиметров высотой было чревато опасными неожиданностями.
Марина прошла некоторое расстояние, следуя указаниям феи, и поняла, что утомительно делать три дела сразу: целоваться, идти вперед и следить за дорогой, которую ей указывала Лилиан.
— А теперь сверни направо. Нет, в другую сторону, это левая сторона. Очень хорошо. Видишь тот навес? Это остановка автобуса. Там остановись.
Марина выполняла приказы Лилиан, как матрос на передовой. Она старалась изо всех сил и гордилась своими достижениями.
— Очень хорошо. Дыши глубоко и копи силы для того, что произойдет дальше.
Марина слабо улыбнулась, представляя, что может случиться, хотя в действительности не могла ничего представить.
— Вот идет автобус. Подними руку. Вот так. Когда откроется дверь, без спешки войди в автобус, покачивая бедрами, и не смотри, следует ли за тобой Патрик. Он пойдет за тобой, можешь не сомневаться.
Марина точно не знала, где именно расположены у нее бедра, но старалась выполнить приказ с таким же рвением, как выполняла задания на уроке физкультуры.
— Очень хорошо. А теперь, стоя на площадке, медленно обернись, улыбнись и жестом руки ласково пригласи его сесть с тобой в автобус.
Марина заметила, что Патрик сомневается. Он не знал, позволить ли ей увезти себя, и тогда она решительно, следуя медоточивым советам феи, спустилась на две ступеньки, взяла его за руку и заставила подняться в автобус.
— Иди же, глупышка!
Даже Лилиан призналась, что подобная инициатива была рискованной, хотя и оправданной.
—
Марина так и поступила как раз в тот момент, когда Патрик решил направиться к кондуктору, надо полагать, чтобы спросить, по какому маршруту идет этот автобус.
Лилиан, встревожившись тем, что он заинтересовался реальной жизнью, посоветовала:
— Займи эти места в тени. Очень хорошо. А теперь возьми его руку и положи ее себе на ногу.
Марина хотела спросить, на какую ногу, левую или правую, но пришла к заключению, что ей все равно, ведь она не отличает одну от другой. К тому же в этом не было надобности, ибо Патрик, любивший проявлять инициативу, сам выбрал приглянувшуюся ему конечность.
Марине его выбор пришелся по душе, и они оставались в таком положении довольно долго, хотя автобус качался и медленно наступал вечер, окутывая сумерками окрестности.
Они выехали из Дублина. Между поцелуями и вздохами Марина успевала любоваться зелеными лугами, украшенными белыми подвижными пятнами, покрытыми шерстью. Наверное, это были овцы.
Со своего места она видела пейзаж. А Патрик, прижатый к стеклу, его не видел. Поэтому, когда они по велению Лилиан доехали до последней остановки и вышли, тот был несказанно удивлен, обнаружив, что они оказались посреди поля, освещаемого розовыми облаками и окутанного легким туманом.
Ступив на асфальт, Марина почувствовала озноб. Она предпочла бы ласковую и теплую руку Патрика ледяному ветру, который стегал ее по голым ногам. Марина была довольна, что на ней куртка и перчатки Цицерона, но заключила, что их недостаточно, чтобы углубляться в лес, на который ей указывала Лилиан.
— Видишь эту тропу? Иди по ней, пока не стемнеет. И если Патрик начнет задавать вопросы, не забывай соблазнять его. Ты отведешь его в одно чудесное место, где вы останетесь одни.
Патрик изобразил ироничную улыбку, предположив, что в конце тропы, по которой его вела Марина, находится хижина.
Он о чем-то спросил Марину по-английски, но она, ясное дело, ничего не поняла и поцеловала его, сделав вид, будто не замечает его любопытства, которое было не сравнить с воодушевлением, с каким он следовал за ней.
Марина прокляла свои каблуки и дала себе клятву никогда в жизни больше не надевать туфли на каблуках. Затем она споткнулась из-за юбки, поцарапала ноги и поклялась себе, что никогда больше не отправится в столь дикую местность в мини-юбке.
Они с трудом продирались вперед.
Марина шла, уклоняясь от объятий Патрика, норовившего прижать ее к каждому дереву. Ирландец все более и более удивлялся по мере того, как они все дальше углублялись в густые заросли, а лес все больше смыкался за ними.