Луэлла
Шрифт:
– Выходи, узнаешь, - ответил я, пропуская мимо ушей ее замечание насчет моего вида. Посмотрел бы я на нее на моем месте!
– Интригуешь, caballero, - рассмеялась Фиделина.
– Ладно, подожди, я сейчас выйду.
Она скрылась за дверью. Но ненадолго. Через минуту появилась снова, но уже одетая в пальто.
– Вот и я, - весело сказала Фиделина.
– Где же твой Росинант? Почему не бьет копытами под окном?
Следом за Фиделиной вышел ее отец:
– Ты это, Андрэс, не надо надолго похищать моя юная принцесса. Скоро есть уже одиннадцать часов.
–
– Андрей не Бармалей, он не похищает и не кушает маленьких девочек, тем более с Кубы.
Отец Фиделины рассмеялся шутке, ласково потрепал дочь за волосы и ушел домой. Странно, что он не спросил у меня, куда я зову Фиделину. Будто так и надо. Будто я каждый вечер заявляюсь к ней в гости после десяти вечера и зову ее во двор. Видимо, он доверяет мне. Знает, что когда Фиделина со мной, с ней ничего не случится. Никто ее не обидит. И не съедят ее на ужин злобные бармалеи, и не похитят коварные космические пираты...
Мы вышли из подъезда во двор, где нас ждала Луэлла, и...
– Марисель!
– Фиделина!
.. И вот мы снова вместе, снова втроем, снова стоим рядом в "кубинском дворе" и снова смотрим друг другу в глаза. Все как и раньше, и не существует сейчас для нас ни далеких межзвездных миров, ни пустых и мрачных космических пространств, ни разделяющих нас световых лет. Вся огромная и бесконечная Вселенная сжалась сейчас для нас до пределов маленького двора, и мы остались одни в этой крохотной Вселенной. Мы - три друга, три верных товарища, - обыкновенный русский мальчишка, обыкновенная кубинская девочка по имени Фиделина, и необыкновенная инопланетная девушка по имени Луэлла. И нам хорошо вместе, потому что мы друзья. Фиделина радостно улыбается, со смуглого лица повзрослевшей Луэллы исчезла черная тень тревоги, и ее черные как ночь глаза, как и прежде, озаряет лукавый огонек, словно она стала прежней кубинкой Марисель Ландровес.
И меня тоже распирает необъяснимое ощущение вечного счастья. Я счастлив, потому что встретились мои лучшие друзья, две кубинские девочки Марисель и Фиделина. Две лучшие девочки во всей Вселенной...
И обе они радостно глядят на меня черными, как ночное небо над нами, глазами. И их добрые дружеские взгляды заставляют радостно биться сердце, и мне хочется обнять их обеих и с помощью какой-то неведомой мне силы подняться вместе с ними в далекое ночное небо, и очень долго, почти бесконечно, лететь над Землей, над планетами, над звездами, над галактиками, над всеми космическими мирами...
И чтобы этот необычный полет продолжался всю жизнь...
Но ничего не бывает вечного в нашем земном мире...
Даже радость от встречи друзей не может длиться долго. Неожиданно быстро гаснет огонек улыбки в глазах Луэллы, и они тускнеют, снова становятся старше. Луэлла хмурит черные брови, и ее лицо становится непроницаемо-суровым, почти злым. И она начинает говорить, и ее усталый голос звучит сухо и устало. Почти безжизненно... Как и в те первые минуты, когда я впервые увидел Луэллу на лестничной площадке перед дверью в мою квартиру...
–
Я прилетала, чтобы... Вот ты, Андрей, спрашивал меня, что меня тревожит...
Ты заметил, что я стала не такой, как раньше... Все мы со временем становимся другими, все меняемся... Но... дело совсем в другом. Понимаете, друзья... Я не знаю, как вам сказать... Не знаю...
Луэлла замолчала. Когда она говорила, мне было почему-то не по себе. В бессвязных словах Луэллы было нечто такое, что заставляло загодя настраиваться на что-то нехорошее, недоброе... Я посмотрел на Фиделину.
Видимо, ей тоже передалось мое беспокойство. Она стояла нахмурившись, плотно сжав тонкие губы.
Подул слабый ветерок, медленно пролетели, пританцовывая, первые нерешительные снежинки. Они грациозно плыли к земле, играя нежной голубизной в белесом свете неярких уличных фонарей. И, казалось, боялись нарушить тишину и покой, которые воцарились в затаившемся в ожидании чего-то неизбежного мире.
А потом снежинки осмелели, и снег повалил плотными, как пена, хлопьями, заметая все вокруг: деревья и кустарники, скамейки и гаражи, улицы и дороги, города и поселки. Дунул несильный ветерок, и снежинки неистово закружились в воздухе. Вмиг стало белым-бело - и на земле, и в небе. А снег все сыпал и сыпал, оседая на непокрытой голове Луэллы, превращая черные волосы в иссиня-белые. Но Луэлла, казалось, ничего не замечала вокруг себя, она неподвижно стояла, смотрела куда-то вдаль и думала о чем-то своем. Наверное, о том. Что было причиной ее тревоги...
Неожиданно Луэлла вышла из оцепенения, тоскливо бросила на нас бесцветный взгляд и неожиданно громко проговорила, четко выделяя каждое слово:
– Я здесь потому, что вашей планете грозит гибель.
– Как это?
– спросил я, еще не до конца осознав страшный смысл услышанного.
– Я здесь потому, что Земля может погибнуть, - повторила Луэлла. Кшакши задумали разрушить вашу планету.
– Какие еще кшакши?
– тупо спросил я. Это слово почему-то показалось мне очень знакомым. Кажется, совсем недавно я его уже где-то слышал... От самой Луэллы... Когда она листала книгу Булычева. И говорила, что выдуманных писателями-фантастами злодеев трудно сравнивать с кшакшами. Или она сказала что-то похожее...
Так вот почему она такая взбудораженная!
Она знала, что какие-то неизвестные мне кшакши хотят погубить Землю!
Возможно, кому-то это покажется странным, но, услышав, что Земле может грозить гибель, я не воспринял это страшное известие всерьез. Все-таки понятие "гибель Земли" было из обихода научной фантастики и стояли в одном ряду с такими понятиями, как "космические катастрофы", "звездные войны" и "нашествия коварных пришельцев". Читать об этом было жуть как интересно!