Лугару
Шрифт:
— Допустим, — Асмолов явно не собирался это отрицать. — А кто нанес раны на шее? Чем они нанесены, каким оружием?
— Это не оружие, — отрицательно помотал головой Кац, — раны нанесены зубами. И, судя по их диаметру… Это зубы волка. Более подробно мог бы показать анализ.
— Зубы… волка? — Было видно, что впервые за все время Асмолов потерял над собой контроль и удивился — совсем как обычный человек.
— Есть одна версия… Возможно, она прозвучит фантастически… — неуверенно произнес Борис Рафаилович.
— Говорите, — скомандовал
— У нас нет оснований сомневаться в том, что на шее жертвы обнаружены следы волчьих зубов. Но, может быть, убийца, ну, человек, просто достал челюсть волка и намеренно нанес раны на шее клыками… Ну, например, когда пострадавший спал.
— Где же он мог взять волчьи зубы? — нахмурился Асмолов.
— Вариантов несколько, — оживился Кац. — Он может быть охотником — и достать у такого же охотника. Ну или у таксидермиста. Каким-то таким образом… Если бы мы могли провести анализы, мы бы определили более точно — зубы живого или мертвого животного нанесли повреждения…
— Обойдемся без анализов, — отрезал офицер. — Что-нибудь еще есть?
— Да, — кивнул Борис Рафаилович. — На теле жертвы… В частности, на груди и на животе обнаружены следы ожогов от кислот.
— От каких кислот? — опешил Асмолов.
— Да, — Кац не давал себя сбить с толку, — такую форму ожогов, такие повреждения причиняет только кислота. Но определить точный состав химической смеси, которой были причинены ожоги, опять-таки, можно только в лабораторных условиях.
— Где ж он мог напороться на кислоты? — как бы про себя хмыкнул Асмолов.
— Понимаете, есть много видов производства, в которых используются кислоты. К примеру, они широко применяются в ювелирном деле, — объяснял Кац. — А эти ожоги на трупе выглядели так… ну так, словно этот мужчина случайно перевернул на себя мензурку или пробирку с кислотой. Вот капли жидкости и попали на грудь и на живот. Но поскольку жидкости было мало, ожоги незначительны. Слушайте, — оживился Борис Рафаилович, — а может, он был в химической лаборатории или мастерской ювелира?..
— Ладно, — оборвал его резко Асмолов, — что еще?
— А еще ваш сотрудник был алкашом, — не выдержала Зина. — Пил он серьезно, и года через три у него развился бы цирроз печени.
— Это к делу не относится! — отрезал офицер, а Кац испуганно дернул ее за рукав халата.
— Забудьте все, что вы видели и делали сегодня ночью, — с этими словами НКВДшник и солдаты покинули здание морга.
ГЛАВА 4
Когда громко и отчетливо захлопнулась входная дверь — как бы отрезав самый большой ужас, который мог бы случиться в их жизни, — Зина заперла на ключ ординаторскую. Затем силой усадила Каца на стул, достала припрятанный под столом коньяк Барга и стаканы и плеснула в них две щедрые порции. Свою выпила залпом.
Некоторое время в комнате держалось молчание — долгое, тягучее, но в то же время такое содержательное и объемное, каким бывает не каждый разговор.
Крестовская
— Похоже, он знает, кто это сделал… Вам так не показалось?
— Знает, — кивнул Кац, — или хотя бы догадывается. Несмотря на то что его удивили волчьи зубы. Этого он точно не ожидал.
— Интересно почему… — задумалась Зина.
— Я вас умоляю! Чует мое сердце — лучше нам не знать этого! — искренне воскликнул Кац.
Но Зина не унималась.
— Почему это не сделали их специалисты? Ну, я в смысле вскрытия… У них же достаточно своих экспертов. Почему привезли сюда, нам? Да еще вас подняли с постели? — недоумевала она.
— Очевидно, ему было нужно независимое исследование, — пояснил Борис Рафаилович. От коньяка он явно расслабился и охотно поддерживал разговор. — Он не дурак, этот Асмолов, ему нужно было получить квалифицированное обследование. Скажу без ложной скромности: заслужил я уже здесь репутацию, пусть даже вот так… В морге.
— Точно — заслужили! — согласилась Зина, пытаясь хоть так отвлечь шефа от мрачных мыслей.
— Талант не пропьешь! — горько усмехнулся Кац, наливая вторую порцию коньяка и залпом проглатывая ее.
— Но кто его убил — человек или волк? — Зина никак не могла успокоиться, настолько странным казалось ей все происходящее. Весь этот абсурд не укладывался в ее голове — какой волк в центре Одессы в 1937 году? Из зоопарка сбежал или из цирка? Но в цирке волки не выступают, кажется… Или выступают?.. Господи, что за глупость, какие волки? Что здесь, тайга? Но ведь следы зубов она видела своими глазами! Они с Кацем даже специально сравнивали их по таблице. И это были зубы волка! Волк прокусил артерию, и человек истек кровью… Мистика какая-то…
— Не знаю… — задумчиво произнес Кац, и по его глазам Зина поняла, что шеф думает о том же, о чем она. — Человек, скорее… Откуда в наших краях взяться настоящим волкам? Человек. Но какой же странный способ убийства! Никогда не слышал ни о чем подобном — нанести раны на шее зубами животного. Хорошо бы анализ кислот провести! Но нет — так нет…
— А вы уже вскрывали когда-нибудь такой труп? — поинтересовалась Крестовская.
— Нет, что ты, — покачал головой Кац, — я бы запомнил. Когда я еще был хирургом, мне неоднократно приходилось зашивать собачьи укусы, спасать детей да и взрослых иногда. Но с укусами волков дела иметь не приходилось, нет.
— Странно все это… — не могла угомониться Зина.
— Так, — вдруг воскликнул Борис Рафаилович, — ты лучше и не думай! В такие дебри попасть можно, что и жизнь потеряешь, и ничего не поймешь.
— А все-таки интересно почему…
— Нет! — Кац снова перебил ее, стукнув при этом ладонью по столу. — Как там у нас говорят: давай больше не будем говорить за это! Нам надо забыть! Забыть. Как этот сказал: зачем нам оно? Это их проблемы. Не хочу больше… Хватит. И так столько терял за свою жизнь. Так что давай за все забудем. Уже не помню. И ты — забудь, — улыбнулся горько он.