Лунь
Шрифт:
– Я хочу познакомиться с ними,– твердо произнес я.
– Только не сейчас,– испугалась Олеся.– Лучше попозже.
Я усмехнулся. Да, слишком сильно разозлился на меня ее папа.
– Как скажешь. Но я считаю, чем раньше, тем лучше.
– А зачем тебе это?– осторожно спросила она.
– Затем, зайка, что теперь ты моя девушка, мы будем вместе. И я не хочу ничего скрывать от родителей.
– Почему?– еще тише спросила она.
Я удивленно посмотрел ей в глаза. Разве я не ответил? И тут я понял. Она
Я подошел к ней и поднял со стула. Глядя ей в глаза, я постарался сказать как можно искренней и убедительней:
– Потому что я люблю тебя.
Она прижалась ко мне и замерла. Я чувствовал ее волнение и радость, а еще смущение.
– А ты еще любишь меня?
– Не переставала,– чуть слышно ответила она.
– Ты смущаешься, да?
Она промолчала, и только крепко уткнулась в мою грудь. Я поцеловал ее макушку и сказал:
– Мои овощи подгорают. А ты обещала съесть любую мою стряпню.
Она засмеялась и отпустила меня. Я бросился к плите, спасая наш ужин.
За трапезой я вспомнил об ее начальнике. Хотелось бы замолчать эту тему, но Олеся также причастна к ней, как и я. И некоторые люди в форме могут задавать ей вопросы.
– Олеся,– мягко начал я,– у нас есть общая с тобой проблема.
Она изогнула в удивлении брови. Ее лицо так ярко отображало все ее эмоции, что я зачарованно следил за ней.
– Что за проблема?– настороженно поинтересовалась она.
– Твой начальник.
– Оу,– вспомнила она.
– Когда я вчера возвращался домой, то видел около его «Ниссана» «скорую помощь» и полицию. Видимо, я вчера перестарался.
– Он что, умер?– мрачно спросила она.
– В темноте я не сумел разобрать, дышит он или нет. Я ведь не мог подойти и спросить об этом. Но мне показалось, что он жив. Врачи делали ему укол. Трупы ведь не колют,– хмуро пошутил я.
– Он сам виноват,– быстро произнесла она.– Я ничего не могла сделать, Сергей. Ты веришь мне? Он так схватил меня,… если бы не ты, не знаю, что бы было.
– Я верю тебе. Когда вспоминаю об этом, то меня охватывает такая злость,– я сжал кулак так, что побелели костяшки пальцев.– Но я ведь не собирался убивать его. Я просто хотел вытащить тебя из его рук. Так вот… Олеся, тебя могут допрашивать. Если он в сознании, а я полагаю, что так оно и есть, он расскажет, что с ним в машине была ты. Меня он не видел, и не знает, что случилось, и кто его стукнул. А ты знаешь.
– Я никогда не выдам тебя, Сергей,– серьезно сказала она.– Я скажу, что не знаю, кто это сделал. А я испугалась и убежала. Доехала до города на попутке. И кто меня вез, тоже не знаю. Они же не смогут это проверить, да?
– Надеюсь, что не смогут. Но дело в другом. Когда я открывал машину, то оставил свои
– И что делать?– испугалась она.– Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Я только нашла тебя,– ее голос поник.
– Не случится. Я найму хорошего адвоката.
Я погладил ее плечо, успокаивая и утешая.
Откуда мне было знать, что моим адвокатом станет сантадиор? Я и забыл о нем, считая плодом своего пьяного воображения. И пребывание на даче не всколыхнуло в моей памяти его образ.
А пока я сидел с Олесей, наслаждаясь ее обществом, и выяснял, что она любит, а что нет. Мы никуда не ходили, и речка нас не прельстила. Я гладил ее чудесные волосы и целовал ее кожу. Спокойствие и умиротворение – вот, что мы оба чувствовали в тот день. Не было Ника, Алины и никого другого. Были лишь мы вдвоем, и я не знал, что это так замечательно – принадлежать только друг другу.
ГЛАВА 5.
Утром нас разбудил телефон Олеси. Сначала позвонила ее мама.
– Олеся, дочь, утром приходил какой-то следователь. Спрашивал тебя. Что-то случилось с твоим начальником. Я сказала, что ты у Алины, дала ее адрес.
Потом звонила ее подруга, Алина. Я лежал рядом и все слышал. Голос Алины был взволнованным:
– Леська, ко мне следователь приезжал. Тебя искал. Я сказала, что ты утром уехала, не знаю куда. И мне пришлось дать номер твоего телефона. Что там случилось? Я ничего не поняла.
– Я не могу по телефону, Алин. Просто этот кретин хотел изнасиловать меня позавчера. Я еле спаслась от него. Спасибо, что прикрыла меня.
– Ого, но ты в порядке?
– Да. Завтра увидимся,– она поймала мой настороженный взгляд,– а может сегодня? В общем, я позвоню. Целую, пока.
– Пока.
Я смотрел ей в глаза. Что она думает? Ей, наверное, сейчас страшно. Получается, я втянул ее в эту историю.
– Олеся, ты боишься?
– Нет,– ее голос был уверенным.
– Мне кажется, ты храбришься.
– Не храбрюсь, нет. Я зла на него и считаю, что так ему и надо. И пусть меня допрашивают хоть весь день, они от меня ничего не узнают. Я скажу, все как было. Что он приставал ко мне, запер в машине, и не выпускал.
– Но ведь дверь была открыта,– напомнил я.
– А он потом ее открыл,– с вызовом, по-детски ответила она,– когда понял, что я не смогу вырваться. Я скажу, что он хотел изнасиловать меня. И он бы сделал это, если бы не ты. Мне поверят – он начальник, я подчиненная. Так часто бывает. Я боялась потерять работу, потому что он мог уволить меня, если я не соглашусь.
– Что ты такое говоришь?– я не мог понять были ли это ее фантазии, или так было на самом деле.– Он угрожал тебе потерей работы?