Луна

Эхаз Аарон

– Ладно, давай, бери меч на изготовку… а я бы взял на изготовку карандаш, – усмехнулся Каллум собственной шутке.

Однако Сорену она не показалась смешной. Сморгнув, он продолжил тем же непререкаемым тоном:

– Итак, искусство защиты чрезвычайно важно, когда речь идёт о боевом фехтовании. – Шутке он даже не улыбнулся – впрочем, Каллум к этому привык, он жил рядом с Сореном не первый год. Молодой гвардеец крутанул в воздухе тренировочный деревянный меч. – Чтобы удачно парировать удары, нужно верно рассчитать угол и предугадать движение противника.

Каждую фразу Сорен сопровождал

демонстрацией приёма. Деревянный меч так и свистел в воздухе, отражая удары невидимого врага.

– Стоит недооценить противника, дать ему тебя обмануть, – и всё, ты труп, – с этими словами Сорен легонько стукнул Каллума по лбу деревянным мечом плашмя, но всё равно больно.

Каллум только вздохнул. Сорен, единственный сын верховного мага, не унаследовал от лорда Вирена ни магических талантов, ни любви к магии, зато в физическом плане он был просто феномен. Высоченный, мускулистый, с голубыми глазами и светло-золотыми волосами, которые всегда были идеально расчёсаны на пробор. Он практически не вылезал из своих гвардейских доспехов – идеально отполированных и сияющих, и почти нигде не появлялся без меча на поясе. Настоящего боевого меча, а не деревянного, с которым надлежало тренироваться Каллуму. Сейчас Сорен вытащил меч из ножен и проверял, насколько хорошо тот вычищен и заточен, неприкрыто им любуясь.

– Какой же у этой стали отличный блеск, а, Каллум, – заметил Сорен, проводя пальцами по серебристому лезвию. – Скажи ведь, блеск что надо? А твёрдость какова, ни зазубринки!

– Да, очень красивый меч, – отозвался Каллум, со вздохом откладывая в сторонку свою сумку художника. Вот из Сорена бы вышел идеальный принц, не то что из него! Всякий король мечтает о таком принце… Если бы только ещё и его ум был таким же острым, как его любимое оружие.

– Ладно, приступим к делу! – Сорен бросил Каллуму тренировочный меч, который тот не сумел поймать в полёте и уронил на плиты. Сорен картинно закатил глаза.

Каллум поднял меч и покорно встал в тренировочную стойку. А потом закрыл глаза: с открытыми у него всё равно получалось не лучше.

Наконец он собрался с силами и атаковал, и меч его со стуком скрестился с мечом Сорена. Каллум попробовал сделать финт, но его оружие бессмысленно свистнуло в воздухе, а деревянный меч Сорена чувствительно ткнул его в грудь.

– Ты труп, – сообщил юный гвардеец сочувственно.

Каллум приоткрыл один глаз.

– Я труп только в том случае, если на мне нет доспеха, верно?

– Неверно, – возразил его наставник. – Даже самый лучший доспех из кузницы солнечных эльфов пробивается таким прямым ударом навылет.

– Ну, труп так труп, – Каллум потёр место на груди, куда пришёлся удар: наверняка будет синяк. – Я безнадёжен как фехтовальщик, что уж поделаешь.

– Безнадёжен, – весело подтвердил Сорен. – Однако не стоит опускать руки. Для принца необходимо владеть оружием как следует… Даже для приёмного принца, парень.

Каллум сердито зыркнул на Сорена, но ничего не сказал. Сын лорда Вирена постоянно поминал ему тот факт, что король Харроу был мальчику всего лишь отчимом, что он не настоящий королевский сын… Однако же другого отца, кроме короля, у Каллума не было: своего кровного

родителя он не помнил.

Что же до мамы, королевы Сэрай… Сейчас Каллуму казалось, что она умерла уже давным-давно.

Каллум уже надеялся, что мечевую тренировку можно закончить – но тут на замковый двор вышла Клаудия, как обычно, уткнувшись носом в книгу и читая на ходу.

Клаудия – это младшая сестра Сорена. Хотя она была старше Каллума всего-то на неполный год, он всегда воспринимал её как старшую, очень мудрую – и волшебную во всех смыслах этого слова. Каллум сразу понял, что книга, в которую она так углубилась, наверняка посвящена магии. Она ведь пошла по стопам своего отца, собиралась стать магом, и мальчик знал, что она очень талантлива.

На самом деле любовь Клаудии к магии была одной из черт, которая особенно привлекала к ней Каллума… хотя одновременно и слегка пугала. Всякий раз, оставаясь с Клаудией наедине, Каллум чувствовал в животе что-то странное – словно бы трепетание маленьких крылышек ночного мотылька.

Клаудия была одета в своё любимое платье – длинное и чёрное, с золотой каймой по краю. Её длинные прямые волосы, такие же чёрные, как её платье, мягкой волной спускались ниже пояса, их окрашенные в розовое кончики колыхались на ветру, как шёлковая завеса.

Такая загадочная… И такая волшебная.

– Тук-тук, есть кто дома? – Сорен больно постучал рукоятью деревянного меча по голове товарища. – Открывай, к тебе гости!

– Что? А, да, сейчас, – отозвался Каллум, потирая голову. – Сорен, слушай, давай ещё один заход с мечами сделаем? Думаю, сейчас у меня выйдет получше.

Он попытался притвориться, что совершенно случайно смотрит в сторону Клаудии, будто ему было неважно, есть она во дворе или нет, но всё равно покраснел как мак при виде её сосредоточенного красивого лица. Сорен живо понял, что происходит.

– А, вот оно что! Я тебя раскусил!

На секунду Каллум подумал, что Сорен на него сердится – но тот неожиданно заговорщицки подмигнул.

– Не волнуйся, – сказал он вполголоса, – я тебе подыграю! Можешь на меня рассчитывать.

С этими словами он отступил на шаг и отсалютовал ему деревянным мечом.

Каллум привычно прикрыл глаза и тоже приветствовал его салютом. А потом бросился на Сорена, испуская боевой клич и размахивая мечом. Деревянные клинки скрестились, Каллум дрался изо всех сил, новая атака – неудачная, прошившая воздух… Однако когда принц открыл глаза, обнаружил, что Сорен лежит на каменных плитах двора и отдувается, прижимая руку к боку, словно получил хороший удар.

– Ого, ну и крепко ты меня достал! – крикнул юный гвардеец с земли, изображая, что ему взаправду больно.

Каллум широко разулыбался. Что ни говори, иногда Сорен мог быть не таким уж скверным парнем… А даже, в сущности, отличным товарищем!

– Вот это сила! Вот это удар! – разливался Сорен соловьём, изображая поверженного. – Ничего себе приёмчики у приёмного принца! Приёмного от слова «приёмчик»!

Каллум подумал, что такая этимология ему куда как более по душе. И ужасно мило со стороны Сорена было поддаться ему, чтобы впечатлить Клаудию, хотя, пожалуй, её братец несколько переигрывал.