Лунара
Шрифт:
– И как долго она обычно там торчит? – спросила я у него в тот день.
– Знаешь, какое мы с родителями дали прозвище Ясмине? – он посмотрел на меня выжидающим взглядом.
– Не уверена, что хочу знать.
– Енот-полоскун.
Я нерешительно улыбнулась, не понимая, нужно ли мне смеяться над его шутками.
– Подожду ее здесь, на диванчике.
– Или, - он подошел к музыкальной колонке и увеличил громкость, но не сильно, так, чтобы я могла его слышать, - ты можешь потанцевать со мной.
Мне, удобно устроившейся на мягком кожаном диване, эта
– Нет, спасибо.
– Значит, отвергаешь мое предложение. Ладно, тогда я буду танцевать один.
И тут начала играть эта песня, словно созданная для Савы: для его плавных неспешных движений и для его воздушных, но сильных рук. Ноги не хотели слушаться, но он изо всех сил старался притоптывать в такт мелодии, не забывая в нужный момент негромко хлопнуть в ладони. Я, набравшись смелости, медленно поднялась с места и подошла к нему. Он поднял голову и вопросительно посмотрел на меня.
– Знаешь, что однажды мне сказала одна знакомая? – я безуспешно боролась с дрожью в голосе и с внезапно охватившим тело жаром.
Сава отрицательно покачал головой, продолжая неуклюже вилять бедрами.
– Нужно приложить максимум усилий, чтобы чего-то добиться.
– И? – он выглядел заинтересованным.
– Она говорила, что успех придет, если сотворить невозможное, - я приподняла руки и аккуратно положила ладони на его плечи.
– А я сделал нечто невозможное?
– он сделал шаг навстречу и уверенно обвил руками мою талию.
У меня потели руки, и я боялась, что он почувствует это даже сквозь плотную ткань его рубашки. Он, напротив, казался спокойным и сосредоточенным исключительно на нашем танце, состоящим из медленных покачиваний. В основном, мы смотрели. Друг на друга. Что можно было прочесть в таких красивых пронзительных глазах, которые изучающе рассматривают меня? Ничего. Оставалось только пялиться в ответ. И в этот раз ни за что на свете не отводить взгляд первой.
– Раньше она не попадалась мне в плейлисте, - сказала я, когда Сава завел машину.
– Загрузил в начале недели, узнала ее?
– Еще бы. Разве можно забыть тот танец?
– Это хорошо, что ты помнишь, - в его голосе прозвучало разочарование.
– Почему ты так говоришь?
– Если помнишь, то, может, для нас еще не все потеряно, - грустно ответил он, выезжая с парковки на трассу.
4 глава
На нашем первом свидании Сава подарил мне свою любимую книгу с его личными заметками. Он закрасил желтым маркером понравившиеся отрывки почти в каждой главе.
– Мне кажется, ты поймешь, что я за человек, если прочтешь ее, - сказал он в тот день. Но я не прочла и сейчас даже не могу вспомнить хотя бы ее название.
После его последних слов мы ехали молча. Ощущение такое, будто в парке меня ждал расстрел. У нас еще не случалось серьезных разговоров и трудно представить, что именно вот-вот произойдет. Я нервно покусывала губу, пытаясь вспомнить название той книги или хотя бы ее автора. Может, мне нужно прямо сейчас прочесть ее краткое содержание, чтобы спасти положение. Иначе, где еще
Когда Сава остановился в парке, он наконец-то повернулся и посмотрел на меня.
– Пойдем?
– Я ничего не понимаю.
– Я тебя тоже, Лу, - с этими словами он вышел наружу.
Через пять минут мы уже сидели на деревянной скамейке напротив искусственного пруда. Рядом по дорожкам прогуливались пожилые пары, в траве нежились влюбленные, в тени под деревом расположилась компания друзей, играющая в твистер. На соседней с нами скамье – молодая девушка с ярко-сливовыми волосами читала книгу в блестящей на солнце обложке. Наверняка, она знакома с любимой книгой Савы, а я нет.
– Слушай, - начал он, - у меня нет заготовленной речи.
– О чем? – я неотрывно продолжала смотреть на девушку, которой мысленно уже придумала имя - Виолетта.
– Ты можешь посмотреть на меня?
Этот же вопрос он задал мне на нашем четвертом свидании, когда я в очередной раз отвернулась, не дав себя поцеловать.
– Перестань говорить загадками, - эти слова я сказала, глядя ему в глаза.
– Никогда раньше ты не вела себя так отстраненно. Мы с сестрой не понимаем, что происходит, - он попытался взять меня за руку, но я вовремя ее убрала. Не знаю, что меня разозлило больше: то, что они с Ясминой обсуждают меня за спиной или то, что мои проблемы стали столь очевидными, что их уже невозможно скрыть. – Мы переживаем, Лу.
– Я не прочла ее, - неожиданное признание вырвалось наружу.
– Что? – Сава выглядел удивленным.
– Книгу, которую ты мне подарил.
– Я так и думал, - он быстро кивнул, взгляд его стал уставшим. – Почему ты вспомнила об этом?
– Если бы я знала, - хотелось показать, насколько растерянной и виноватой себя чувствую, хоть и не знаю, где именно допустила ошибку.
Месяц назад Сава устроил мне показ его любимых фильмов. Он комментировал каждую сцену, искренне восхищался поступками одних героев и ненавидел других. Постоянно спрашивал мое мнение, а я отмалчивалась, не находя слов, чтобы ему ответить. «Неужели тебе нечего сказать?» - допытывался Сава. Было, но только противоположное ему. Я была не согласна с ним во всем, но боялась признаться в этом.
Тогда я с любопытством посмотрела на него и поняла, сколь наивно и глупо полагать, что знаешь другого человека. Как удивительны люди, когда с них слетают сотни и тысячи слоев. Сколько штрихов и мазков они наносят себе на лицо, чтобы не выдать истинное «я». До того момента мне казалось, что мы похожи, а оказалось, что смотрим на жизнь под разным углом. Те легкость и воздушность, с которыми он говорил и двигался, оказались лишь напылением, еще одним слоем поверх человека, сидящего где-то там внутри. Я почувствовала себя лишенной чего-то важного, того, что так хотел увидеть Сава. В ту ночь во мне появился маленький, едва ли заметный скол, какой бывает на кружках. Будет ровным – ничего страшного не случится, окажется острым – истечешь кровью.