Лунная девушка
Шрифт:
— Как ты себя чувствуешь, Неела? — сев рядом, озабоченно спросил я.
— Я очень перепугалась, — прошептала нон-новар. — Но ты жив, значит, все хорошо…
Она потянулась к моей руке и тут же отдернула пальцы. Огромные темно-голубые глаза смотрели на меня с благоговейным ужасом.
— Кто ты такой, Джу-лиан? — снова жалобно пролепетала Наа-ее-лаа.
— Может, поговорим об этом позже? Сейчас тебе надо отдохнуть…
— Нет, я должна знать! Прошу тебя!
Впервые, обращаясь ко мне, принцесса произнесла слово «прошу»; и, вздохнув,
На этот раз Наа-ее-лаа слушала, не перебивая, а я терзался сомнениями, правильно ли поступаю? Может, для душевного спокойствия девушки лучше было бы ей солгать? И все же я выложил всю правду, закончив свое чистосердечное признание рассказом о том, как нас с Ортисом пленили ва-гасы.
— Но… Этого не может быть! — отчаянно прошептала принцесса, когда я кончил.
— Прости.
— За что ты просишь прощения?
— За то, что перевернул весь твой мир вверх тормашками, Неела. Может быть, теперь ты меня возненавидишь… Но, если подумать, так ли уж важно, откуда мы пришли? Куда важнее, где мы находимся сейчас, верно?
Наа-ее-лаа долго молча всматривалась в мое кошмарное лицо и наконец взяла меня за руку.
Какие бы чувства и мысли ни терзали сейчас принцессу Лаэте, отвращения ко мне она явно не испытывала.
— Ты прав… Главное, что мы вместе… — и Наа-ее-лаа уснула, не выпуская моей руки.
Я сидел рядом с ней до тех пор, пока не убедился, что принцесса спит крепким спокойным сном.
Тогда я осторожно вынул руку из тонких пальчиков нонновар и отправился проведать Та-вана. Вряд ли Го-ва-го или любой другой из но-вансов могли нарушить клятву гневом Зо-ала, но рана моего приятеля была довольно тяжелой, а ва-га-сы ничего не смыслили в целительстве.
Захватив перевязочные пакеты и кое-какие лекарства, я направился к кустам, где оставил Та-вана, но не нашел его там. Пройдя по кровавому следу, я обнаружил раненого в ближайшем из горячих озер: но-ванс целиком погрузился в воду, только его косматая голова лежала на берегу на моей окровавленной рубашке.
Все мои попытки оказать оказать приятелю медицинскую помощь пропали втуне: Та-ван не пожелал и слушать о том, чтобы я что-нибудь делал с его ногой.
— Если будет на то воля Зо-ала, я выживу, — заявил он. — Но Повелитель Грохочущего Неба гневается на тех, что уклонился от последнего удара…
— С чего ты взял, что он на тебя в обиде?
— Идет большая буря.
Я не видел никаких признаков надвигающейся грозы, однако уже имел случай убедиться, как хорошо умеют но-вансы угадывать ее приближение.
— Если даже Зо-ал и гневается, Та-ван, то не на тебя, а на лу-тансов, подло нарушивших священное перемирие!
— Наверное, ты прав… — с облегчением отозвался воин, с трудом выползая из воды.
Его рана больше не кровоточила, значит, ва-гасы не зря верили в целебные свойства здешних озер. Конечно, но-ванс потерял много крови и был страшно слаб, но я почти не сомневался в его выздоровлении .
— Тебе лучше вернуться в свою
— Тогда тебе тоже лучше вернуться к себе, — с этими словами я взвалил ва-гаса на плечи, отнес в его пещеру и уложил на травяную постель.
Выйдя, чтобы раздобыть для раненого еду, я обнаружил, что у костров, где только что пировало все племя Го-ва-го, больше никого не осталось. Но я по-прежнему не видел туч, не ощущал ни малейшего ветерка, поэтому, отнеся Та-вану котелок с отвратительным варевом, забытый его соплеменниками над костром, спустился к озеру, чтобы выстирать рубашку…
А к тому времени, как я закончил стирку, резкие порывы ветра уже рвали в клочья поднимающийся над озером пар. Та-ван оказался прав: гроза катилась прямо на долину.
Зная, какими внезапными и сокрушительными бывают лунные бури, я поспешил в свою пещеру, чтобы успокоить принцессу, наверняка разбуженную надвигающимся ураганом…
Но когда я добрался до нашей пещеры, лунной девушки там не оказалось.
Я метался туда-сюда по ложащейся под ветром траве и отчаянно звал Наа-ее-лаа, пока мне не почудилось, будто сквозь шум бури издалека донесся слабый ответный крик.
Я бросился на голос, и хотя мне пришлось бежать против ветра, скоро достиг небольшой рощицы.
— Джулиан! — снова донеслось из-за деревьев, и через мгновенье я увидел принцессу, что было сил отбивающуюся от Ортиса, который нес ее на плече.
— Джулиан! Джулиан! — колотя похитителя кулачками, звала Наа-ее-лаа.
— Ортис! — взревел я.
Негодяй, обернувшись, бросил девушку на траву.
— Не подходи! — взвизгнул он. — Го-ва-го отдал ее мне, она моя!
У меня потемнело в глазах.
— Не подходи! — Ортис выхватил длинный нож. — Ты ее не получишь!
— Я сверну тебе шею, Кларк Ортис! — крикнул я, наступая на него со сжатыми кулаками.
— Ты всегда получал то, что по праву принадлежало мне! — проорал он в ответ. — Но я не позволю отнять у меня женщину, которую люблю!
— И это ты называешь любовью? — гаркнул я, показывая на скорчившуюся у его ног Наа-ее-лаа.
Девушка поднялась на колени; закрываясь рукой от ветра, она попыталась отползти от Ортиса, но мерзавец схватил ее за пышные волосы на затылке, запрокинул голову нонновар и приставил к ее горлу нож.
— Не подходи, слышишь?! — взвизгнул он. — Ни шагу!
Я замер.
Ортис опять говорил и действовал, как безумец, — думаю, он и впрямь был безумцем, хотя и чертовски талантливым, — и я понимал, что нож в его трясущейся руке в одну секунду может пресечь жизнь Неелы…
И тут сказал свое веское слово Зо-ал.
Ослепительная синяя молния расщепила дерево в десяти шагах от Ортиса и принцессы, вслед за чем раздался оглушительный раскат грома. Кларк вздрогнул и выронил нож.
В следующий миг я налетел на него, как дикий зверь, и достал таким ударом правой в висок, что он рухнул и больше не шевелился.