Лунная девушка

Овчинникова Анна

Потом принцесса взяла у меня зеркальце и попыталась, как говорят женщины, «привести себя в порядок». Я видел, как она с отчаянием рассматривала свои короткие взлохмаченные волосы, запавшие щеки, царапины на подбородке… Наконец девушка отошла на другой конец поляны и села там, съежившись и втянув голову в воротник куртки.

Принцесса по-прежнему считала, что нож Го-ва-го и болезнь превратили ее в дурнушку, а необходимость носить нелепую мешковатую одежду еще больше угнетала ее. Похоже, она уже жалела о ночной темноте, скрывавшей ее «уродство».

Некоторое время я молча посматривал на этого нахохлившегося воробушка, наконец подошел,

взял маленькую обветренную ручку Неелы и поднес к губам:

— Нонновар, ты самая прекрасная девушка на свете!

Полные слез голубые глаза горестно взглянули на меня.

— Неужели на Земле женщины еще некрасивее? — прошептала Наа-ее-лаа.

Я улыбнулся, но ничего не успел ответить: кусты раздвинулись, и на поляну вышло несколько унитов.

Наа-ее-лаа испуганно вскочила, я схватился за нож.

В первый момент туземцы удивленно замерли при виде нас, но их замешательство прошло быстрее, чем я успел их рассмотреть. Один из унитов выкрикнул непонятное слово: и на меня, разворачиваясь, полетела толстая сеть.

Я упал, пытаясь вырваться из опутавших меня веревок, увидел, как рядом в другой сети кричит и бьется Наа-ее-лаа… А в следующую секунду меня, должно быть, ударили по голове чем-то вроде обмотанной тряпьем дубины, и я провалился в глубокую черную дыру.

Охотникам за рабами не повезло: в деревне, где они рассчитывали поживиться ходячим товаром, им оказали такое сильное сопротивление, что из всего отряда уцелела только дюжина ловцов. Добытчики бежали в лес, уведя с собой всего одного подростка, который сдох от ран в самом начале пути. Если бы им не посчастливилось наткнуться в лесу на две головы, им нечего было бы выставить на рынке в Ринте!

Я слушал этот разговор за дверью, сидя на полу в вонючем полутемном сарае, где очнулся пару минут назад. Рядом лежали и сидели два десятка унитов, но Наа-ее-лаа здесь не было. Меня окружали одни мужчины: усталые, отупевшие, молчаливые.

Все они были будущими рабами — многие из них попали в лапы ловцам довольно давно и успели примириться со своей судьбой, другие очутились в плену совсем недавно и боязливым шепотом расспрашивали товарищей по несчастью, что их ждет?

Немногословные сдержанные ответы вскоре помогли мне в полной мере осознать весь ужас обрушившейся на нас с Неелой беды.

Охотники за рабами, жестокое разноплеменное отребье, являлись в пограничные селения враждующих стран и, захватив там живую добычу, угоняли в соседнее государство. Мои собеседники оказались подданными небольшого города-государства Вакуны, а теперь мы находились уже на территории Карулы, и нас намеревались продать на большом рынке рабов Ринта — столицы самого могучего города калькаров. В Ринте за рабов давали очень высокую цену, поэтому охотников нимало не смущало, что партию «голов» придется гнать через три других государства. Как и на Земле, в во-наа деньги решали многие проблемы, правители почти всех лунных государств богатели, получая свою долю прибыли от торговли рабами.

Группа ловцов, схвативших меня и Наа-ее-лаа, недавно присоединилась к большому, куда более удачливому отряду. Вскоре должна была подойти третья группа работорговцев, отправившаяся в набег на дальнюю деревню, — а как только добытчики вернутся, всех пленников погонят в Ринт, куда олу назад уже увели женщин…

Весть о том, что Наа-ее-лаа сейчас находится на пути в Ринт, отогнала меня от стены сарая, в котором я пытался обнаружить плохо пригнанную доску. Усевшись, я начал обдумывать

дальнейший план действий, как вдруг дверь распахнулась и ворвавшиеся в сарай охотники начали выгонять нас наружу.

За порогом я первым делом жадно осмотрелся по сторонам.

Строение стояло на окраине леса, за которым тянулось поле, кончавшееся у невысоких холмов; вокруг не было видно никакого жилья, кроме этого сарая, предназначенного для живого «товара». Возле него сновали вооруженные униты, видимо, только что пригнавшие группу избитых, оборванных мужчин и подростков.

Некоторые ловцы восседали на спинах олто-нов — животных, о которых я до сих пор знал только по рассказам Наа-ее-лаа. Эти создания, смахивающие на безрогих лосей, заменяли на Луне вьючных и верховых лошадей; судя по всему, они отличались куда более добродушным нравом, чем их теперешние седоки.

Стоило мне осмотреться, как охотники руганью и ударами принялись выстраивать прежних и новых пленников в одну шеренгу. Вскоре раздался протяжный крик:

— Елло-хоо! — и мы двинулись в путь.

Свой первый переход я посвятил наблюдению за окружавшими меня лунными жителями, рассматривая их одежду, лица, прически, оружие, знаки на лбу и на висках…

Оружие двуногих обитателей во-наа немногим отличалась от оружия четвероногих: копья, ножи и дубинки, лишь у двоих охотников имелись странной конструкции громоздкие самострелы. Одежда унитов состояла из рубашки, доходящей до середины бедер, поверх широких или узких штанов; на некоторых охотниках красовались просторные куртки и длинные плащи с капюшонами. На ловцах были мягкие кожаные сапоги или остороносые башмаки, их пленники за немногим исключением шли босыми. Что же касается волос, я заметил одну особенность — у охотников они падали на лоб, а у пленных селян завязывались на затылке ремешком или коротко выстригались спереди, открывая клеймо на правом виске. Среди будущих рабов я не увидел ни одного итона — если, конечно, не считать меня самого.

Остальные пленники поглядывали на меня с опасливым почтением, зато охотники то и дело принимались насмехаться над «равным», которому вскоре предстояло получить клеймо еще более позорное, чем знак кархана — клеймо раба!

Я старался не обращать внимания на насмешки, то и дело напоминая себе, что ловцы ведут меня в нужном направлении. При необходимости я наверняка сумею сбежать, но пока мне лучше двигаться с колонной рабов, чтобы как можно скорее добраться до Ринта, куда увели Наа-ее-лаа.

Мысль о ней жгла меня сильнее любых самых едких насмешек.

Гордая принцесса Лаэте, бредущая на невольничий рынок; дочь ямадара Сарго-та, выслушивающая издевательские реплики жестокой мрази; слабая девушка, оставшаяся без всякой помощи и защиты, — быть может, изнемогающая сейчас от усталости, быть может, осыпаемая ударами плетей калькаров… Стоило ли ей бежать от каннибалов, чтобы теперь испытать такое? И стоило ли делать лавадаром человека, который оказался не в силах ее защитить?

К концу перехода, продолжавшегося часов пять-шесть, — то по лесам, то по поросшим травой холмам, — я окончательно убедился, что быть в плену у ва-гасов приятнее, чем в плену у охотников за рабами. Четвероногие каннибалы не имели обыкновения издеваться над пленными, а просто сразу перерезали своим врагам горло, чтобы отправить в котел. Униты же, мнящие себя единственной мыслящей расой во-наа, то и дело пускали в ход плетку просто от безделья, когда им надоедало пялиться по сторонам.