Лунная Тень

Маленький Инджед сидел в гостиной и ждал маму. Она обещала сегодня вечером с ним погулять. Он то выглядывал в окно, то листал книгу с картинками, которую мама подарила ему на прошлой неделе. Точнее, книгу дала тетушка Куки и сказала, что это мамин подарок. Сама тетушка, как обычно, гремела чем-то на кухне.

— Инди, шел бы ты погулял, чего сидишь? — тетушка выглянула с кухни и с сочувствием на него посмотрела.

— Нет, скоро придет мама.

— Мама может задержаться, поиграй во дворе, а как она придет, вернешься.

— Нет, она обещала, я подожду ее тут.

Куки вздохнула и снова ушла на кухню. Небо постепенно темнело, и на нем засверкали

звезды. Тетушка принесла кексы с малиновым морсом, и они немного перекусили.

Услышав перестук копыт, Инджед бросился к окну и увидел подъезжающую карету. Извозчик открыл дверцу и помог выбраться пассажиру — желтой пони-единорогу. Желтая пони была одета в мятую попону, украшенную блестками и маленькими зелеными камнями. Внезапно ее ноги стали разъезжаться, и она засмеялась. Вовремя подхватив пони, извозчик повел ее к дверям. «Мама приехала!» — Инди побежал к входу встречать желтую пони.

— Мама, ты же обещала! — на глазах малыша выступили слезы.

— Прости, сынок, — ответила пони заплетающимся языком. — Меня позвали на прием. Да, на прием! Ведь принцесса Селестия устраивала прием, я никак не могла его пропустить!

— Вот уж не думала, что на приемах Селестии подают дешевый яблочный сидр, — принюхавшись, неодобрительно заметила тетушка Куки.

— Да что ты понимаешь! Убирайся на свою кухню, — истратив на возглас последние силы, желтая пони повалилась на ковер и захрапела.

Инджед побежал в свою комнату и, давясь слезами, уткнулся в подушку. «Дурацкий прием! Дурацкая Селестия! Дурацкое все!» — каждый возглас сопровождался ударом копыта в подушку. Не выдержав такого обращения, она лопнула, и по всей комнате полетели пушистые перья. «Проблемы, малыш? — вкрадчивый голос раздался прямо в голове. — Я могу о тебе позаботиться, никто не посмеет тебя обижать!»

Вот уже почти тысячу лет Луна лежала в криокамере. Она была погружена в анабиоз и ничего не чувствовала. Найтмер проклинала тот день, когда с ней связалась. Управлять аликорном было очень непросто, и когда Луна смогла ненадолго вырваться из-под контроля, Селестия заточила ее тут, в криокамере на пустом корабле. Луна спала, а Найтмер — слабела, каждая секунда подтачивала ее силы. Скоро закончится тысячелетнее заточение, но она уже окончательно ослабнет. И тогда придет Селестия, с легкостью оторвет ее от Луны и уничтожит. Найтмер прекрасно знала что такое страх, но никогда не думала, что будет его испытывать сама. В отчаянии она в очередной раз забросила ментальное щупальце в сторону Эквестрии. Недовольные и обиженные есть везде, но шансов найти их с такого расстояния практически не было.

Вдруг, не может быть! Щупальце дернулось и принесло обиду и злость. Не веря своей удаче, Найтмер слегка потянула и направила вдоль щупальца свое сознание. Надо же, жеребенок, обижен на Селестию — невероятная удача!

— Ты кто? — спросил жеребенок.

— Я — принцесса Луна. Злая Селестия заточила меня в темнице, если ты мне поможешь, мы ей отомстим. Вместе.

Карви Вуд был очень застенчивым молодым единорогом. Природа одарила его весьма экстравагантной внешностью, от чего над ним часто подшучивали в школе. Он не был страшным или уродом, наоборот, его ярко-красная грива оказывала на окружающих просто убойное впечатление. Мало кто мог поверить, что это его естественный цвет, и в школе его даже прозвали «Крашеная грива». Может, если бы он с детства жил в Кантерлоте и пошел бы, как и мечтал, учиться в академию искусств, то сейчас он стал бы знаменитым актером и выступал бы в Королевском театре, но он жил в маленькой деревушке, и жизнь сложилась совсем иначе. Внимание окружающих

его нервировало, каждый встречный при виде его разевал рот и оглядывался, поэтому он стал часто носить плащ с капюшоном. Сразу по окончании школы он переехал в Кантерлот. В большом городе спокойнее относились к экстравагантной внешности, а уж чтобы полезть с расспросами, так это вообще считалось неприличным. А еще в Кантерлоте никто не знал его тщательно скрываемой тайны. Карви Вуду плохо давалась магия. Конечно, не все единороги становятся магами, но зажечь огонек или перенести телекинезом стакан могут даже дети, а для Карви это было все равно, что высшая магия.

Держа во рту кисточку, Карви нанес на статуэтку последний мазок и отступил подальше, осматривая свое произведение. Вырезанная из дерева статуя аликорна высотой около метра, была покрыта черным лаком, а в его фиолетовой гриве мерцали звездочки. Вставший на дыбы аликорн, как живой, смотрел на зрителя и как будто просил о помощи. Раздался стук в дверь и Карви пошел открывать.

— Кто там?

— Дружище, это я, Понифаций!

— Заходи, — Карви отодвинул засов и распахнул дверь. — Какие новости?

— Все чики-пуки! Не помешал? — спросил темно-рыжий земнопони с черной гривой, протопав в каморку.

— Нет, я уже закончил. Как там, мои статуэтки? Хоть что-нибудь купили?

— Ну ты — комик! Расхватали, как горячие пирожки, — Понифаций достал из сумки деревянную шкатулку, открыл и сунул ее Карви. — Смотри, скока рыжиков!

В ней лежала внушительная горка монет. Потрясенный Карви осторожно поставил шкатулку на стол.

— Это не шутка?

— Да какая еще, в навоз, шутка! Я тебе тут клоун, что ли? Эти монеты что, похожи на прикол? — тараторил Понифаций, размахивая передним копытом. — Ты бацаешь клевые штуки, там две фифы чуть не подрались за последнюю фигурку. Мне все Салли Ду сказала. Еще грит, еще приноси.

— Ты свой процент уже взял?

— Обижаешь что ли, какой, в навоз, процент? Мне что, западло для друга ящик в лавку снести? А что ты сам не снес? Салли грит, что мечтает с тобой познакомиться.

— Нет, я не могу, они будут смеяться, что единорог пилит деревяшки. Мы должны заниматься магией, а я... — Карви покосился на свой знак в виде скрещенных ножа и кисточки.

— Обалдел что ли? Да кому там какое дело? А что тогда над Хопкинсом не смеются? А Вилли и Санди, так вообще брусчатку мостят, а их весь город уважает!

Тут Понифаций заметил статуэтку аликорна, заткнулся, и от потрясения присел. Застыли даже его вечно бегающие уши.

— Принцесса Луна, — наконец выдохнул он. — Это... Она... Просто невероятно!

— Я хотел подарить ее Профессору, как ты думаешь, ему понравится?

— Да ты — комик! Да он просто обалдеет! Ты притащишь ее на собрание сегодня вечером?

— Да, то есть я хотел тебя попросить, а не мог бы ты ее отнести?

— Ох, ну что с тобой делать. Давай снесу.

Они завернули статуэтку в мешковину, Понифаций взвалил ее на спину и пошел к двери.

— Ну, бывай, до вечера!

— До вечера, Понифаций!

До собрания было еще несколько часов. Карви решил, что успеет еще прогуляться до радужных фонтанов. Он взял из шкатулки несколько монет, убрал ее под подушку и, надев свой плащ, вышел на улицу.

Выйдя из дома, Карви увидел серого земнопони, тащившего тележку, груженную морковкой.

— Эй, милейший, почем торгуете? — окликнул Вуд серого работягу.

— Монетка — четверть пуда, три монетки — пуд, — пони присел и отер копытом со лба пот.