Лунные дороги
Шрифт:
— „Я удивлена, что комиссия так высоко тебя оценила!“ — сказала Любовь Степановна Наташе.
— „А я знала, что получу пять!“ — буркнула себе под нос девушка.
Ночью Наталье приснился сон, что она получила на экзамене пять, с утра она его не помнила. Экзамен был в пятницу, а, как известно, с четверга на пятницу сны сбываются. Вошедши в танцкласс, Наталья вдруг отчетливо вспомнила сон, отчего поверила в собственные силы и неизбежность своего триумфа. Да, к тому же все было отработано, отшлифовано, и танец Наташе доставлял огромную радость.
После сдачи экзаменов и защиты дипломов у ребят, как во всех советских школах, был выпускной бал. Как они его ждали, как
Выпускной бал был торжественно-трогательный. Ребята прощались с интернатом, где провели шесть долгих лет. После бала, как все советские школьники, пошли к Кремлю встречать рассвет. Гуляя по пустынным улицам, Наталья, жмурясь от удовольствия и грусти думала: „Какая замечательная Москва! Точно в песне написано — „Утро красит нежным цветом стены древнего Кремля““. Утро было такое свежее, ясное. Небо розовое. Поливальные машины умывали улицы, дворники мели тротуары, приветливо улыбаясь выпускникам.
В то утро Наталья остро почувствовала, что такое Родина. Щемящее ощущение дома, чувство безопасности, предчувствие того, что тебя ожидает что-то удивительно прекрасное — переполняли молоденькую девушку. И в то же время от сознания, что очень скоро все разъедутся, расстанутся становилось тяжело. Москва для Наташи самый любимый во всем свете город, ее родной город. Наталья родилась в Москве, училась в Москве, мысль о том, что ее придется покинуть, казалось девушке бессмысленным кошмаром.
На следующий день весь класс пригласила к себе москвичка Лена Гусева, она была адмиральской дочкой. У Гусевых была огромная шикарная квартира, родители Лены ушли, предоставив ребятам на всю ночь свои апартаменты. Бывшие одноклассники танцевали, немножечко пили, смеялись, пытаясь укрыться в веселье от грустных мыслей.
Для Натальи вечер был удивительный, ей казалось, что все наполнено каким-то особенным, не будничным смыслом. И тут случилось самое неожиданное — впервые и сразу два мальчика признались Наташе в любви. Первые признания всегда волнительны, обжигают все твое существо, зато потом испытываешь обременительность, даже скуку, когда кто-то пытается навязать тебе свою любовь, но тогда от услышанного юной Наташе было не по себе. До этого девушке всегда казалось, что молодые люди не принимают ее всерьез, подтрунивают над ней, и никто в нее влюбиться вообще не может. Она часто получала на уроках „оскорбительные“ записки: „Дикая балерина“, „Дикарка“. В столь юном возрасте Наташа махнула рукой на свою личную жизнь, решив, посвятить себя искусству. Но судьба всегда играет с нами, девушка даже не могла себе вообразить, что ей готовит сия сумасбродная дама.
Неожиданно во время всех этих волнующих событий приходит телеграмма: „Срочно вылетайте на кинопробы во Фрунзе.
Как это ни парадоксально, ведь молодость всегда непослушна, Наташа безропотно подчинилась, дала телеграмму: „Извините, сниматься не могу“. И тут началось. На бедную девушку обрушился шквал междугородных звонков. „Ты негодяйка, мерзавка! Обнадежила меня, наобещала, а теперь отказываешься! Ты меня очень подводишь, ты мне срываешь диплом!“ — шипело, выпрыгивало из трубки. От таких словесных изрыганий Наталья почувствовала себя вероломной обманщицей. На душе стало нехорошо, но… Но кино, Кончаловский с его искренним гневом — это что-то эфемерное, далекое, тогда как сцена очень конкретна, а выступление в Большом театре прямо-таки раздавливает своей реальностью. Наташа решила танцевать.
Кончаловский все звонил и звонил. Угрозы, возмущение сменились на мольбы, теперь трубка рыдала: „Хотя бы приезжай на кинопробы! На два дня“. В конце концов, чувство горделивого самодовольства сменилось жалостью, и Наташа тихонечко спросила: „Мам, давай слетаем на кинопробы, может, я еще и провалюсь“. Теперь женщины решили лететь во Фрунзе.
Тут наступает перелом в Наташиной жизни. Меня всегда поражало, когда человек из „ниоткуда“, у которого меньше всего шансов, пробивается, добивается, становится известным. Ведь история Наташи — вечная, прекрасная история Золушки. Эта сказка повторяется на протяжении многих веков. Как Богу не надоест смотреть один и тот же спектакль!
Первый учитель
Провожала Наталью и Марию Константиновну Сима Владимировна. Директриса подарила Наташе огромный букет белоснежных небесной красоты лилий. С тех пор лилии — Натальины любимые цветы. Женщины обнялись, поцеловались. Взошли на трап. Полетели. Второй полет в Наташиной короткой жизни не был особо примечателен, она уснула на коленях у Марии Константиновны, ощущая на щеке ласковую шершавость материнских рук.
— Фрунзе! — пролаял в микрофон голос бортпроводницы. Наташа открыла глаза.
Женщин встретили. Поселили в аэропортовской гостинице "Аэрофлот" занюханном строении с сортиром в коридоре. Мария Константиновна поставила на стол букет лилий. Убогая комнатенка повеселела. Бутоны, воспрянув от воды, принялись распускаться прелестными граммофончиками, отчаянно благоухая. Женщины торопились обжить новое пространство, превращая его в маленький уголок дома.
В тот же день Марию Константиновну и Наташу привезли на киностудию. Тогда "Киргизфильм" помещался в большом ветхом здании, вокруг которого рассыпались маленькие постройки, тонущие в зелени. Стоял июнь и, несмотря на сильную жару, в густой тени исполинских деревьев было прохладно, душисто пахло жасмином. Сколько внимательных глаз разглядывало девочку. Наталья, без пяти минут солистка Большого театра, старалась держаться независимо. Рядом с ней неотлучно была мама.