Лунные дороги

Аринбасарова Наталья

Прочитав это трогательное письмо, Наталья осознала свою сердечную заскорузлость, раскаялась и приехала. Во дворе больницы, сидя на хлипкой лавочке, актриса ждала Андрея Сергеевича. И вот ее взору предстало странное виденье, к ней вышло нечто в сером больничном халате, похудевшее, потемневшее, небритое, с грустными, прегрустными глазами. Сердце Наташи похолодело, сжалось состраданием к своему мучителю, но вида девушка не подала, стараясь держаться независимо.

Наталья все еще обижалась на Андрона. Девушке казалось, что вся съемочная группа знает, что он ухаживает за ней. Стоило отвернуться, и Наташе слышались за спиной издевательские смешки. Она не верила в серьезность

его намерений, к тому же была закомплексована, и ужасно стеснялась Андрона. От всего этого у нее часто менялось настроение, а он усугублял сложность девичьих переживаний тем, что ревновал Наталью к Мише Ромадину, хотя их связывала только дружба.

Проведя в Киргизии несколько месяцев, Миша маялся — работы у него мало, декорация построена, от вынужденного безделья и полудикости тамошнего существования рафинированный московский художник начал постепенно дичать. Он перестал мыться, спал в одежде, расческу потерял, его чудесные кудри свалялись, из них торчали соломинки, перышки, ниточки. От смертельной скуки он забалтывал Наташу до полуобморочного состояния. Когда молоденькая девушка все-таки засыпала, Мишенька разочаровано уходил.

И вдруг из Фрунзе приехала Розочка Табалдиева, она должна была играть дочку бая. Роза — девушка необычайной красоты, с тонким, изящным личиком и огромными глазами газели, к тому же умная и интеллигентная. В Мише вмиг произошла поразительная метаморфоза — он умылся, причесался и потребовал у Андрона чистые носки. Свои он то ли потерял, то ли выбросил.

Молодой человек с энтузиазмом принялся ухаживать за Розочкой. Наташе было забавно наблюдать за сценами охмурения Розы. Каждый день, трясясь в автобусе, группа отправлялась на съемку. Михаил, нависая над сидящей девушкой, что-то вдохновенно ей рассказывал. Роза снисходительно слушала, смотря на него своими красивыми, чуть близорукими глазами. Ромадинское страстное увлечение вылилось в знаменитое полотно "Женщина в горящем эличеке". Все думали, что это портрет Натальи, но на самом деле, картина была навеяна чудесным образом другой прекрасной дамы — Розочки Табалдиевой. Миша — замечательный человек, влюбленность и восторг — его естественные состояния, еще более усугубляемые аурой Киргизии с ее бескрайними степями, желто-лиловыми далями, ветром, пахнущим полынью, и искренним, добрым народом.

Когда Розочка отснялась и вернулась во Фрунзе, Мишенька засобирался в Москву. Радостно потирая руки, он подошел к Наташе:

— Андрон отпустил меня на несколько дней домой! Что тебе привезти?

— Как я тебе завидую! Если сможешь, купи мне, пожалуйста, косхалвы, девушка

с детства обожала это восточное лакомство, упиханное орешками.

Какое было счастье, когда Мишенька привез целый сладостный кирпичик косхалвы! Он весь горел радостью, что сделал Наташе приятное. Но Андрон, неустанно бдящий за тонкостью Наташиных боков, испортил им чревоугодное удовольствие.

— Миша, в своем ли ты уме? Ты же художник, ты должен ратовать за формы! — и

решительно отобрал вожделенное кондитерское изделие — Косхалва будет храниться у меня. Я буду выдавать по маленькому кусочку, чтобы ты сразу все не съела!

Несколько дней Андрей Сергеевич, по-видимому, ратовавший только за чужие формы, действительно выдавал Наталье по малюсенькому кусочку, но большую часть съел сам, вместе с виновником, продолжая укорять его в столь безответственном поведении.

Позже, когда группа приедет в Москву, Наташа познакомится с Мишиной женой — Викой Ромадиной — умной, очаровательной женщиной.

Ромадины много рассказывали Наташе о живописи, об иконах. Однажды Миша сказал ей:

— Хочешь поразить

Андрона? Когда увидишь на столе какую-нибудь композицию из бутылок и бокалов, ты так небрежно брось ему: "Смотри-ка, совсем, как у Моранди". Вот он обалдеет. Наверняка, Андрон не знает этого художника. А ты ему скажи: "Ну как же, это известный итальянский живописец. В основном Моранди пишет натюрморты. Странно, что ты его не знаешь!" — Он тебя сразу зауважает!

Некоторое время Наталья будет дружить с семьей Ромадиных, потом жизнь их разведет, хотя теплые отношения останутся.

С тем больничным чистилищем, где лечился от дизентерии Андрей Сергеевич, у Наташи связано еще одно воспоминание. В самом начале аральских съемок Андрон, весело крутя на пальце свое кепи, спросил девушку: "Поедешь со мной к зубному врачу? Мне одному скучно".

Ближайший стоматолог находился в вышеописанном "почтовом ящике", в пятидесяти километрах от Арала. Делать Наталье было нечего и она, к удовольствию Андрея Сергеевича, согласилась. Поликлиника была одноэтажным строением, чистенько выбеленным известью. Пока врач лечил зубы Андрона, Наталья через открытое окошко с улицы любовалась зубоврачебным процессом. Режиссер, раскрыв свой огроменный рот, обнажил два ряда зубов-исполинов, при этом он изо всех сил старался не утратить серьезного вида. Когда лечение маэстро благополучно завершилось, Андрон предложил Наташе: "Проверь на всякий случай и свои зубки".

Наталья, усевшись в кресло, тоже разинула рот, значительно уступавший в размерах предшественнику. Доктор, внимательно осмотрев зубы, сказал: "У тебя один зуб сломан. Надо удалить". "Удаляйте!" — с легкостью разрешила Наташа. Врач взял щипцы, стал тянуть. Неожиданно щипцы соскользнули, зуб сломался. "Надо обязательно удалить корни!" — вскричал стоматолог — "Может быть воспаление!". "Ну, удаляйте" — почувствовав неладное, забеспокоилась Наталья. Доктор зачем-то достал скальпель, от осязания опасного инструмента тоже начал нервничать.

Вдруг и скальпель сорвался. Пройдя через мягкое место под языком, проткнул насквозь Наташин подбородок. Хлынула кровь. Трясущимися руками дантист вытащил скальпель, звонко брякнул им о металлический лоток.

Вертясь вокруг пациентки, он никак не мог ухватить щипцами корешок злосчастного зуба. Наталья, вжавшись в кресло, видела над собой его потное напряженное лицо: "Только бы он мне и щеку не проткнул!". В окне все время появлялась перепуганная физиономия Андрея Сергеевича, беспомощно наблюдавшего за актом вандализма над главной героиней его фильма. Проклиная все на свете, он рвал на себе волосы: "Врач в крови! Актриса в крови! Что же будет! Что же будет с Наташиным лицом!"

Обратно ехали молча. Дуться Наталье не надо было, ее щеку и так раздуло до весьма обиженных размеров, всю физиономию перекосило набок. "Вот съездила за компанию!" — время от времени бурчала она себе под нос. Неделю съемок не было. Вся группа ждала, когда щека артистки примет свои прежние размеры.

Но к этому чародею, которого Наташа никогда не забудет, ей все-таки пришлось съездить еще раз. Врач оставил-таки кусочек корня в ее десне, она снова села к нему в кресло. Теперь Андрон поехал с Натальей, но уже для устрашения стоматолога. Режиссер долго объяснял, что девушка — актриса, с ней нужно быть очень осторожным, здоровье у нее государственное, и простойные дни дорого стоят стране. Мастерство доктора от этого, конечно же, не повысилось, но он очень старался. И на сей раз, без особых телесных увечий, осколок зуба был извлечен.