Lurk
Шрифт:
— Мне интересно, почему, когда она отшивала меня — это списывалось на френдзону, а когда я стал ее отшивать — это стало жестокостью? — он разводит руками, стоя так непринужденно и расслаблено, словно сошел с обложки журнала. — Я обещал ей, что разлюблю ее. И я сдержал свое обещание, так что ничего жестокого я не делал, — пожимает плечами и снова затягивается. Туман окутывает их, ровно как и эти никотиновые облака.
Эллисон знает, что нельзя выдерживать долгие паузы.
— Правда в том, что ты все равно хочешь быть с ней. Теперь, конечно, у тебя новая подружка, и ты понял, что можешь общаться
— В любом случае, — на миг толщь его цинизма дает течь, но Стайлз быстро латает трещины. — Это теперь не важно.
— А если я предложу тебе кое-что, что не сумеет предложить Кира?
Стайлз затягивается, а потом припечатывает девушку к стене, даже не пытаясь замаскировать собственную ненависть. Липкий страх электрическим током проходится вдоль линии позвоночника, но Эллисон сжимает зубы и бесстрашно смотрит мраку в лицо.
— Ты думаешь, я так дешево стою? Думаешь сманить меня куском пожирнее?
— Да, — отвечает она с легким придыханием, выдавая пародию то ли на флирт, то ли на бесстрашие. В ее глазах плещется уверенность, и Стайлзу это нравится. Арджент отравляет себя запахом сигарет и ядом Стилински.
— И что ты можешь предложить? — он усмехается и отстраняется. Возникшую паузу заполняет удар грома, а затем пространство озаряется током молнии. В воздухе снова ощущается запах озона.
— Свой третий барьер, — выдает, сохраняя ровное сердцебиение и сталь в голосе. Стайлз хмурится, а потом понимающе кивает. Конечно, Лидия просветила свою подружку, прежде чем так просто подсылать ее. Не удивительно в принципе.
— И что ты выберешь? Лесбийские наклонности как Хейден, разбитое сердце как Лиам или кому как Малия? — он говорит это так, словно эти имена для него ничего не значат. Хотя слово «словно» здесь не уместно, ведь эти люди для Стайлза — нового Стайлза — действительно больше ничего не значат.
— Поверить не могу, во что она тебя превратила, — в ее голосе Стилински улавливает нотки брезгливости и усмехается. Кира была права — никому он больше не нравится. Все нравился услужливый лакей.
— Тем не менее, это я, — он улыбается, а между его пальцами продолжает тлеть сигарета. Оранжевый огонек — как свет фар мчащейся на встречу фуры — мигом отрезвляет, но ты совершенно не знаешь, в какую сторону крутить руль.
— Тогда сделай это, — бросает вызов сухим голосом и не менее сухими эмоциями. — Мой третий барьер в обмен на то, что ты бросишь эту маниакальную дрянь и вернешься к Лидии.
Конечно, Эллисон договорилась о другом с Мартин, но выгрузить на подругу еще и чувство вины она не могла, а потому промолчала о главном пункте плана, взяв все решение на себе. Несмотря на то, что перед ней стоял совершенно незнакомый ей Стайлз, она почему-то была уверена, что этот человек верен своему слову. Пока что верен.
— Я слишком дорожу Скоттом, чтобы причинять тебе боль.
— И, тем не менее, причиняешь, — тут же аргументирует Эллисон,
— Скажем так, — она затягивается дымом и, к удивлению, ее не скручивает приступ кашля. Арджент выпускает дым из легких со знанием дела мастерицы и бросает в сторону парня меткий и пронзительный взгляд, — если Кира не натянет твой поводок слишком коротко сегодня, то приезжай к моему дому, — она берет его на слабо самым низким способом — она становится его отражением, тоже обнажая свою сущность.
В действительности, все они похожи с Кирой больше, чем им кажется.
— Будет вечеринка, — прищуривается, а потом бросает его сигарету и размазывает ее по асфальту, не отрывая изучающих глаз от глаз собеседника. Стайлз уже давно знает, каково это — пускаться в пляс с демонами, забывая о времени и правилах. Он думает, что Эллисон можно привлечь в их компанию, потому что она не так сильна, как кажется. А Эллисон разворачивается и уверенно идет к машине, обманывая себя тем, что сможет жить с этой жертвой ради благополучия собственной подруги.
Никто из них не хочет допускать мысли, что они могут ошибаться.
========== Глава 21. Ментоловая свежесть. ==========
1.
Когда Эллисон открыла дверь и увидела на пороге его, то даже разочаровалась в себе несколько — и как она могла подумать, что он не придет? Все-таки, парни падки. Не важно, семнадцать им или скоро перевалит за тридцать. Все они в чем-то похожи, даже когда кажутся особенными.
Даже когда в них действительно есть что-то особенное.
Он прошел внутрь, а Эллисон услужливо закрыла дверь. Ее сердце чуть ускорило свой ритм, а впервые перешагивать через себя было тяжело и противно, но Эллисон выбирала между Лидией и собственной человечностью. Она даже не задумывалась над тем, чтобы найти еще какой-то выход. Решение пришло как-то само и показалось правильным. Да и сейчас кажется, когда Арджент проводит парня в гостевую, что-то на ходу спрашивая о погоде.
За полночь встречаются не для того, чтобы обсудить погоду, но это так — прелюдия к полному моральному падению. Хотя Эллисон понятия не имеет, сработает ли ее план, но на крайний случай, она неплохо проведет вечер. В любом — даже самом отвратительном и подлом — событии можно найти свои плюсы.
— А где остальные? — он осмотрелся скорее с любопытством, нежели с осторожностью, но в следующую секунду почувствовал требовательные руки хозяйки на своих плечах и поддался.
Сел на мягкий и уютный диван, начиная понимать, что гости не придут.
— Они придут позже, — Эллисон садится возле парня на колени, но вряд ли собирается вытворять нечто выходящее за рамки. Она просто берет маленькую подушку и несколько секунд растерянно вглядывается в парня. Обманывать Скотта кажется уже аморальным, ведь она всегда была честна с ним. Использовать Скотта кажется еще более отвратительным, но отступать слишком поздно.