Лууч
Шрифт:
– Тише моя хорошая. Дяде Луучу, надо дойти с тобой вон до того города, покормить тебя зерном, напоить чистой колодезной водой и оставить на пару дней у кого нибудь, кто тебя почистит и погладит ворсистой щеткой.
– Сказал я, гладя смолисто черную гриву Черемухи.
Та только радостно зафыркала.
– Ну не будем терять бесценные утренние часы. Проследуем в славный град Форнон.
– Договорил я, подведя итог очередному соглашению между животным и человеком.
Животное нельзя принуждать, с ним лучше договариваться, так же как с человеком и если в последнем случае, договориться можно не всегда, то в случае с первым, это срабатывает гораздо чаще, при благоразумных условиях само собой и более-менее
Солнце ярко осветило окрестности, чтобы не привлекать внимание зорких зевак города на горизонте, фигурой сидящей верхом, не залезая на Черемуху, повел ее за поводья между валунов в молодую, но пышную, местную растительность. Флора встретила нас разбегающимися во все стороны жирными, серыми и рыжеватыми зайцами, нагло фырчащими, не уходящими с пути ежами, пришлось их обходить каждый раз и бесстрашными птицами, щебечущими в полное горло, глазеющими на нас с веток. Пушистая растительность ближе к старинным стенам города, из белого камня, разваливалась от времени, а может за свою историю они пережили менее мирные времена. Сдержали не одну осаду, служили защитной границей между дикими нравами захватнических племен или дележкой земель, между ихними величествами. Да вот канули в лету, и теперь стоят разваленные, упавшие тут и там, и может пройти хоть экипаж в полный рост, не стесняясь в габаритах, впряженный парой лошадей, хоть провести за собой телегу нагруженную бревнами. Тем не менее, в некоторых местах по всей своей длине, полностью недоступной глазу от частых насаждений плодовыми и просто дикими деревьями, каменная стена стояла совершенно как новая, если не учитывать растущий местами мох и надписи с рисунками сделанные местными детишками, выражающими свой юный художественный вкус и видение мира.
Возможность подойти к одному из крупных проломов стены, растаяла вместе с закончившимся древесным пологом и я оставил Черемуху у молодой березки песочного цвет, а сам не найдя ни одной любопытной пары глаз, быстро пробежался к разлому поменьше. За стеной запахло дикими розами и еще чем-то душисто-цветущим. Замелькали дома, между зелеными насаждениями, представляющие собой не то огороды вперемежку с садами, не то просто дикие плантации овощных и фруктовых культур. Заприметив в одной скромного вида хижине старика, приблизился и первым заговорил с ним.
– Здравствуй славный люд, разреши моей лошади встать у тебя на постой, на несколько дней и прими от меня за это скромную благодарность.
– С этими словами, я высыпал на ладонь пяток платеартов, крупных и средних размеров серебряных монет, своим достоинством много ниже гултсов, но пользующихся особой популярностью в любых краях, как разменная монета.
– А чего ж не встать, вставай хоть на делю, раз человек хороший и платишь щедро.
– Его внимание блестящих глаз переключилось с моего оружия, на щедро высыпанные монеты.
– Только пусть это будет нашей маленькой тайной, старик, и я буду так же щедр, когда приду забрать кобылу.
– Это мне на заметку, скромнее надо быть впредь в финансах, если хочу оставаться не замеченным.
– А где ж твоя кобылка, господин хороший?
– Участливо спросил старик, ловко пряча деньги, куда-то за пазуху.
– Выйдешь за белые стены, увидишь рощицу песочных молодых дерев, вот там и стоит, тебя ждет, черная красавица.
– Не успел я договорить, как он деловито широким шагом направился за моей животиной.
Пока он ходил, я ожидал на скамье в тени, ел крупный черный виноград, растущий и оплетающий всю беседку, создавая непроглядную зелено-черную изгородь вокруг, под самый навес. Солнце порядком поднялось
– Господин, поди, ты тоже у нас остаться хочешь? Моя жена, хозяйка, скоро придет с рынка. Найдем место и тебе, коль остаться пожелаешь.
– Говорил он, пока заводил Черемуху в миниатюрную конюшню, обильно насыпая ей зерна.
– Возможно, но не в эту ночь, меня уж в гости ждут в других местах, но там конюшен нет. Куда могу сложить я свою скромную утварь?
– В ответ спросил я.
– По городу негоже шибко, с оружием щеголевать.
– А там же в конюшне, найдешь ты большой сундук с замком булатным, в нем ты увидишь ключ. Никто его не тронет, имущество твое сберегу.
– Отрекомендовал старик.
– Лады, как звать мне тебя старик?
– Вставая, на дорогу поинтересовался я.
– Хибарий, а как величать тебя мне?
– Поинтересовался он.
– Зови меня Лууч.
– На этой фразе я зашел к Черемухе, имени моего все равно здесь никто не знает, проследил есть ли у нее в ведре вода, и вскрыв замок, аккуратно разложил в сундуке плащ, лук с колчаном, меч. Положил туда и конскую сбрую, чтобы Черемуха отдыхала, предварительно достав из нее нож и рогатку.
Налегке, вышел за символическую оградку, владений Хибария. Остался, одет в темно зеленую замшу сапоги, широкие темно коричневые штаны и серую рубаху с жилеткой на оттенок темнее, усеянных многочисленными скрытыми карманами и прекрасную светло-коричневую панаму. Идя по улице к центру, через полчаса я достиг оживленных улиц и чтобы не привлекать к себе внимание, опустил панаму ниже на лицо, а на плечо взвалил оставленный бесхозным под сливами, небольшой мешок с сеном, тем самым окончательно слившись с местными.
Мимо проплывали витрины: 'Лучшая цирюльня - Брадобрей, становись добрей!', 'Вкусная кухня - У очага', 'Посуда, глиняная, стеклянная, деревянная, новинка - каменная', 'Все для вашего здоровья и не только' и многие другие, самая интересная из которых гласила 'Северная оружейная лавка'. Оружейная, это уже интересно, звучит лаконично и просто, каким и должно быть оружие, загляну сюда попозже или на обратном пути.
Добрался через множество переулков и улиц на нужную мне, зашел за широкие кусты шиповников, высаженные вдоль забора. Осмотрел площадь и близлежащую улицу, никто за мной не следит, закинул в сад, за бежевый, каменный забор, мешок. Осмотрелся еще раз, зевак, свидетелей не видно. Подпрыгнул, ухватился за край забора и быстро в один мах, переместился за него, на другую сторону. В большом, густом саду, был целый обеденный ритуал, женщины и мужчины благородного происхождения, негромко смеялись, беседовали и уплетали приносимые слугами приготовления. Не видя возможности проскочить незаметно в дом, через всех этих людей, оставшись при этом незамеченным, потянулся к своему мешку с сеном. Устроившись в самых густых кустах, разложил мешок и устроился лежа на него, делать нечего, будем ждать.
Прилег на правый бок, в мягкое, вкусно пахнущее сено, долгое время лежал слушал их светские пустые разговоры. В итоге прохлада тени и малосонная ночь, после долгого блуждания под горячим солнцем, сделала свое дело и на меня, как непреодолимая тяжесть, навалилась усталость и дрема. Очнулся спустя пару мгновений, однако все оказалось не совсем так, ведь жар и зной пропал, а тени стали жирнее и длиннее. Неужели проспал до самого вечера, уморили события последних дней, это уж точно. Поднялся на руках, выглянул в просветы зелени, никого, разошлись гости, сад пуст, столы убраны. Хорошо видать в тени устроился, раз так долго пролежал. Двигаясь преимущественно в тени, что было не трудно, учитывая ее густоту и размеры, приблизился к чудесному архитектурному изыску, дому Велемиры.