ЛВ 2
Шрифт:
— Э, а что за представление, позвольте узнать? — возмутился аристократичный вампир, узрев, как его «собрат» демонстративно грызет шею другому «собрату».
— Русалы переигрывают, — что уж тут скажешь, кроме правды. — В воду давайте.
Анчутки были куда более дисциплинированными — косяком-клином в заводь влетели, и светящимися, фосфоресцирующими на поверхность вынырнули, потрясенно себя оглядывая, да на вампиров, сотоварищей боевых, глядя.
— Земли не касаться, пока не высохните, — предупредила я вампиров.
Те переглянулись, да и
— Леди Весена, — позвал меня Гыркула, — это то, о чем я думаю?
— Не знаю, о чем вы думаете, — была вынуждена признаться ему. — Заводь полна чародейской магии, здесь чародейка погибла, а вот Гиблый яр полон чародейской скверны, это ведь не совсем обычный яд, и я полагаю, вы это уже поняли. Обождите в воде пока сиять не перестанете, потом на деревья, покудова не обсохните.
— А в одежде зачем? — вопросил один из вампиров.
Устало посмотрела на него. Взглядом указала на рукав камзола — там, подсвечиваясь, изничижалось сейчас пятно яда.
— Все, поднял, больше вопросов нет, — стушевался молодой вампир.
Кивнула ему, и снова на вид в заводи вгляделась. Бесновались лесные ведуньи, сыпали проклятиями, гнали скверну ручьями к реке гнали, да только велика река, а всех своих, включая рыбу, водя подалее отвел. Но ведуньи не сдавались.
Строили мосты, плоты, навесные мосты…
Сыпали заклинаниями.
Ядовитую пыльцу на остров тот слали — а все без толку. Водя водяной древний, сильный, опытный, с ним лучше дружить, чем спорить. Но ведуньям то было неведомо — о своей силе они знали все, а вот о силе Води информация у них была явно скудная, чем друг мой и пользовался.
Полтора часа держал Водя нежить в состоянии глубочайшей уверенности, что еще немного усилий, еще чуть-чуть магии, и победят они, да остров с вампирами заполучат, но голову дурить Водя умел знатно, вот и задурил окончательно.
А как часы полночь пробили, так и взвились на острове две ведуньи. Обе из тех, что волкодлаками были схвачены.
Застыли ведуньи да нежить в Гиблом яру, остолбенели волкодлаки — ведуньи то у них в артефактах были скрыты-закованы, напрягся уже высохший и от того со мной рядом сидевший граф Гыркула.
— Фантомы это, — сообщила ему.
Вампиры высохли быстрее, от того уже все на земле были, а вот волкодлаки в основном еще висели на деревьях медленно сохнущим шерстяным бельем.
Но я на них не глядела даже, я, пользуясь тем, что водяного нет рядом, нервно начала… ногти грызть.
Полночь. Самая полночь.
Сейчас в бой вступит аспидушка и я даже не знаю, что будет-то. Силен враг, ох и силен. Да и не ведаю, удалось ли магам лешаков задержать. И страшнее всего — три ведуньи лесные, против одного моего аспида… Страшно мне. И Води нет, и лешего нет, даже пожалиться некому. Страшно, боязно, тревожно.
Коснулась второй ладонью заводи, да и открыла вид иной, и теперь вновь заводь на два экрана поделилась —
Хотя какой это был бой — побоище.
Моровики те убивали молча всегда — в жертву вцепятся и держат, пока не свалится та кулем безжизненным. Думала ранее так токмо с живыми можно, но нет, оказалось и с мертвяками работает, только иначе чуть — моровик собой как в плащ призрачный жертву заключал, да так что, ни звука, ни вскрика наружу не раздавалось, изолировали они звук, и опадал на землю уж не мертвяк, а груда костей и слизи, ни к чему не способная.
Моровики работали в паре с бадзулами. Главная способность бадзуллов к бродяжничеству склонять попавших в сети охотников, вот и с нежитью справлялись так же. Незримыми призраками летели бадзулы по лесу, окутывали мертвяков, путали, да и слали все в одном направлении — в направлении смерти неминуемой, потому что шли ходоки прямиком к моровикам, а там и конец свой обретали.
Злыдни действовали иначе — нападали бесшумно на тварей и других порождений с магическими способностями, бесили, доводили до ярости, и невменяемости добившись, вели в круг Смерти. Алхимический круг Смерти, с пентаграммой поглощения магии внутри, который самим злыдням не вредил никак, а вот твари и личи сгорали в мучениях, да только — и на круге том стоял полог тишины. Их предсмертных воплей не слышал никто.
Куда подевались болотники, болотницы и мой аспид поняла не сразу — поначалу искала долго, видимость в Гиблом яру была не лучшая, совы старались изо всех сил, орлы помочь не могли — они в кромешной мгле ничего не видели. И лишь когда на севере сверкнул огнь, я на миг увидела то, что творил аспид!
А творил он нечто, разуму не поддающееся.
Он из Гиблого яра, из леса, на северных территориях болото творил! Вот зачем ему болотники да болотницы понадобились — луга и поляны, в болота они превращали. Да не в простые — по периметру захватываемых территорий гиблые топи устанавливались, такие что ни одной нежити не пройти, ни одной лесной ведунье не пробиться. Это были болота!
И это были те изменения, которые лесные ведуньи не почувствовать не могли.
Замерли они, три как одна, да и ударив клюками о земь, ринулись туда, где действительно беда к ним пришла.
А я… я замерла, не зная, как предупредить, как предостеречь, как сообщить аспидушке, что беда к нему мчится тропами заповедными, все свое войско призывая. Ведь лесная ведунья в своем лесу — это сила неодолимая. Если уж одна я в своем Заповедном лесу архимага даже уничтожить могла, что говорить сразу о трех ведуньях, что меня были сильнее, опытнее и неуязвимее.
И сидела я, браслет сжимая, и страшное желание испытывая — вытащить его оттуда прямо сейчас, сию же минуту, пока поздно не стало…