Лысый... шиноби?
Шрифт:
— У тебя нет сердца.
— Фи, как грубо, Цу-чан. А ведь мы когда-то были друзьями.
— Ключевое слово «были», — рыкнула Сенджу. — Я не верю, что Конохе удастся удержать тебя. Наверняка у тебя есть возможность сбежать.
— Ку-ку-ку… ты меня переоцениваешь, и это мне даже немного льстит, — проговорил Змеиный Саннин. С той же кривой улыбкой он спросил. — Ты не собираешься отдавать мне риннеган, верно?
Молчание Сенджу стало красноречивее любых слов.
Улыбка
— Дай-ка подумать… через двенадцать часов нам с Карин необходимо обновлять печати. А я, огорчённый твоим отношением и с разбитым сердцем, могу чего-то напутать…
— К чему ты ведёшь? — сказала Цунаде.
— Могу чего-то напутать, сделать случайную ошибку, — будто не слыша вопроса Сенджу, продолжал он. — И печати, к примеру, вместо передачи и аккумуляции жизненной силы и чакры Карин начнут поглощать остатки оной у Нагато.
— Это убьёт его, — шокированно прошептала она, не в состоянии поверить своим ушам. Орочимару действительно пойдёт на это? Или это всего лишь блеф?
На ремарку Цунаде Змеиный Саннин лишь пожал плечами:
— Все мы совершаем ошибки. Подумаешь, кто-то умрёт у меня на столе… одним больше, одним меньше. Ты ведь как ирьёнин должна меня понимать…
— Ах ты, ублюдок… Тебе нельзя вредить… — она осеклась, уже поняв, что уговоры или угрозы для Орочимару бессмысленны.
Ментальные установки на разуме Орочимару запрещают ему причинять вред жителям Конохи… однако Нагато не был жителем Конохи. При желании Орочимару может хоть сейчас пойти и убить врага деревни, коим Нагато и является. И никаких последствий, кроме недовольства Хирузена и Цунаде, для него не будет. Орочимару получил слишком много свободы. Но делать из него безынициативного овоща, который сможет лишь тупо выполнять приказы — бесперспективно для деревни. «Потенциал его гения необходимо использовать на полную. Для этого разрушать личность и полностью подавлять волю Орочимару неразумно», — так ей это объяснял сенсей.
«Чёртов змей», — стиснула зубы Цунаде, а пальцы отломали куски дорогого стола из красного дерева. В этом кабинете она, пожалуй, впервые выходила из себя и что-то ломала.
Не обращая внимания на её жажду убийства, Орочимару улыбнулся:
— Ку-ку-ку… Вообще не понимаю, почему вы так носитесь с этим Нагато. Как по мне, проще его убить… а потом воскресить при помощи Эдо Тенсей. А будучи под властью киндзюцу, мертвец гораздо охотнее расскажет всё, что вам нужно. Это уж всяко быстрее, чем исцелять, а потом допрашивать при помощи техник Яманака. Я даже могу подсобить и сам проведу весь ритуал. Да, в моём варианте есть минус, нужно ещё искать жертву, и в конечном итоге будет два трупа, но…
— Заткнись, — рассерженной змеёй прошипела Цунаде, поднимаясь на ноги. Её объёмная грудь гневно вздымалась.
У Орочимару не было ничего святого. Он говорил об убийстве так, словно это было столь же привычно, как сходить поесть. Профессиональная деформация налицо.
«Человечность, сострадание? Что это? Это можно расчленить? Над этим можно провести эксперимент? Это даст бессмертие или знания о техниках мира шиноби?.. Если нет, тогда зачем оно нужно?» — именно так мыслил Орочимару. И Цунаде его за это ненавидела.
Да, Цунаде тоже не была святой. Разумеется, когда-то и она убивала. Специализация S-рангового ниндзя-медика обязывает не только лечить людей, но и уметь максимально быстро и эффективно лишать их жизни. Но она никогда не могла к этому привыкнуть. А уж после смерти Наваки и Дана так и вовсе вынужденно стала пацифисткой.
Для Орочимару же все люди вокруг делятся на два типа. Это либо подопытный материал, либо «полезные инструменты», что могут быть использованы в его целях.
Змеиный Саннин поднял руки в примирительном жесте:
— Ну-ну, Цу-чан, не шипи, это прерогатива моего призыва. — Он сложил руки за спиной и продолжил:
— Предлагаю уговор. Я гарантирую полное исцеление Нагато за счёт пересадки генов Первого. Вероятность неудачи всего лишь двадцать процентов.
— Это, знаешь ли, совсем не мало.
— О, поверь, Цунаде… это очень малая вероятность провала. У того же Данзо шанс выжить при пересадке был лишь около сорока процентов. Тем не менее моими стараниями он всё ещё коптит небо. Но речь не об этом. Из Конохи я — единственный, кто способен исследовать риннеган и принести пользу деревне. Ты ведь понимаешь, что все мои исследования отныне контролируются? Я под колпаком АНБУ. Хирузен знает о каждом моем эксперименте. Потому отдать мне риннеган для проведения ряда исследований — это необходимость. Для старика — риннеган бесполезен. А пересаживать его кому-либо, предварительно не проверив его свойства…
— Ты ведь был одержим шаринганом? — перебила Цунаде, слегка успокоившись.
— Ну… возможно, риннеган поможет мне лучше понять, как действует шаринган. У меня есть теория, что все додзюцу могут быть как-то связаны.
Цунаде тяжело выдохнула. Она понимала всю бессмысленность отказа. Орочимару им помог. Более того, был готов сделать так, чтобы Нагато пришёл в себя и полностью исцелился.
А, как она поняла по недавним донесениям АНБУ, Нагато важен для Конохи. Это очень важный пленник. И безликие ей непрозрачно намекнули на то, что парень должен выжить.
Просто над ней довлело какое-то нехорошее предчувствие, связанное с передачей додзюцу Орочимару. Исследовав его диагностирующими печатями, она не нашла ничего особенного. В риннегане совершенно не чувствовалось силы, которая могла сделать тебя богом. Однако…
Несмотря на все опасения, при текущем положении вещей ответ мог быть лишь один.
— Хорошо, — она придвинула банку с додзюцу к краю стола. Орочимару тут же сунул её в рукав халата и осклабился: