Люба

Даниленко Жанна

— Еще немецкий и французский, а вот испанский и итальянский я знаю хуже, я на них не думаю, перевожу. Саша, я четыре года жила в Америке, закончила четыре курса медицинской школы в Гарварде и еще интернатуру. Правда, диплом я не получила. У меня лучшее университетское образование, но здесь оно никому не нужно. Вся моя жизнь и учеба в штатах разрушились, и я приехала обратно в Москву. Учебу в Гарварде мне не зачли, но что теперь поделать, закончу первый московский.

Саша с восхищением смотрел на девушку. Боже, какая она необыкновенная, немножко странная,

немножко застенчивая и она действительно очень красива, хоть и не признает этого. Саша считал, что девушку в первую очередь учат быть девушкой, учат кокетству, капризам, каким-то женским ужимкам, тому, что так нравится мужчинам. Но Люба была другой, как будто не было рядом матери со всеми женскими премудростями, с которой можно было бы брать пример. На ее от природы правильном лице не было ни тени косметики, от нее не пахло духами, она не была яркой и броской, несмотря на шикарные черные волосы и огромные черные глаза, но она была безумно красива. Саша налил чай, поставил печенье и просто сидел и любовался ею. Темнело.

— Люба, ты останешься у меня ночевать?

— Я бы осталась, но комендант…

— Я сейчас решу этот вопрос.

Он вышел из комнаты и направился к коменданту.

— Я хочу оставить девушку на ночь, мы ни шуметь, ни пить не будем.

— Я доложу Корецкому. Саша, это против правил.

— Я так часто нарушаю правила?

— Саша, а она тебе по карману? Девочка одета из «Березки». Кто она? Саша, ты умный парень, так делай карьеру, зачем тебе дорогая девица?

— Я думаю, что это мое дело. Не надо бдить за моей нравственностью, я не сегодня родился. А у Корецкого я буду просить семейное общежитие.

— Ладно, пусть остается, только ведите себя тихо. И подумай над моими словами, судя по ее цене, она не для общежития.

??????????????????????????Саша поднялся в свою комнату.

— Вот я все и уладил. Теперь могу всю ночь тобой любоваться.

Люба рассмеялась.

Весь оставшийся вечер они просто разговаривали. Люба предложила Саше серьезно заняться английским языком и с легкостью перевела пару статей.

Наступила ночь. Саша постелил чистую постель и с хитрой улыбкой произнес:

— Ну что, девушка, раздевайтесь и ложитесь, или вам помочь?

— Саша, отвернись, я так не могу.

— Иди ко мне. — Он взял Любу за руки и притянул к себе. — Ты теперь моя, только моя, так что не надо стесняться. Я тебя никогда не обижу.

Он целовал ее, гладил, обнимал. Отпустил лишь на одну секунду, чтобы выключить свет.

— Не бойся, моя девочка, все будет так, как ты захочешь. Если тебе что-то неприятно, ты сразу говори, хорошо?

Люба разделась до белья и легла в постель. Саша раздевался.

Девушка поймала себя на том, что любуется его высокой, стройной, достаточно накачанной фигурой. «Какой он красивый, я могла бы на него смотреть и смотреть. Интересно, а другие женщины на него смотрят так же?»

— Саша, у тебя было много женщин? — вдруг спросила она. Саша нырнул под одеяло и обнял ее снова.

— Теперь у меня будешь только ты. Я действительно тебя

люблю. Никого другого я не любил. Ты удовлетворена таким ответом?

— Не знаю, я чувствую, что ревную ко всем женщинам сразу.

— А ты хвасталась, что не глупая, а на самом деле глупая.

Больше он ничего не дал ей сказать. Уснули они только под утро.

Каждый день они встречались и шли в общежитие. Так продолжалось месяц. Любе было хорошо и уютно с ним. Единственно, что ее беспокоило, что рано или поздно нужно будет рассказать, кто она такая. Но как это сделать?

Вскоре у Любы прибавилась еще одна проблема. Она поняла, что беременна.

7

Замужество

Любу стали беспокоить странные вещи — во-первых, ей снились кошмары, во-вторых, ее все время тошнило, в-третьих, тянуло поясницу. Как протекает беременность, Люба теоретически знала, но это были она и ее ребенок, а потому все было страшно. А вдруг что-то не так? Девушка решила, что единственный человек, с которым она может посоветоваться, открыться, это Катерина. Она не чужая. К тому же Катерина акушер-гинеколог. После занятий в институте она пошла к ней домой.

Дверь открыла Катина мать.

— Здравствуйте. Екатерина Семеновна дома? — спросила Люба.

— Нет. Она еще не пришла. Проходите, вы можете подождать ее.

И тут из комнаты выбежал мальчик лет пяти.

— Бабушка, бабушка, это мой папа пришел?

— Нет, малыш, это какая-то девушка к твоей маме.

— Здравствуйте, — сказал мальчик Любе. — Меня зовут Саша, и моего папу тоже. Я — Александр Александрович. Я папу жду, он сейчас придет, он всегда приходит, каждый день, он меня любит. А ты кто?

— Да так, никто. — Сердце больно защемило. Люба заплакала. — До свидания, извините за беспокойство.

Дверь закрылась. Люба собралась вызвать лифт, но услышала голоса, они поднимались и были совсем рядом. Это были отец и Катерина. Она тихонько поднялась этажом выше и замерла.

— Здравствуйте, Александр Валерьевич, — сказала мама Катерины.

Мальчик подбежал к отцу.

— Папа, я тебя ждал, очень ждал, я собрал машину из конструктора, хотел тебе показать, думал, что это ты, а тут какая-то девушка приходила, странная и красивая, почему-то заплакала и ушла.

— Да, приходила к тебе, Катя. Вы с ней не столкнулись? Только что ушла. Вы не могли разминуться.

— Какая девушка, мама? Мы никого не видели.

— Красивая, худющая, правда, молоденькая совсем. Волосы распущенные черные, глаза на пол-лица.

— Люба! — в один голос сказали Катерина и Александр Валерьевич.

— Кто такая Люба? — в свою очередь спросила Катина мать.

— Люба — моя дочь.

Дверь закрыли, и дальнейший разговор Люба не слышала. Она долго сидела на ступеньке и плакала, а потом пошла домой. Любе было физически плохо. Они ее предали. Почему?