Люба
Шрифт:
Саша
На следующий день Саша казался мрачнее тучи. Он был напряжен, раздражителен и груб. Коллеги и друзья его таким еще никогда не видели. Колька Егоров и Вовка Тельман, друзья со студенческой скамьи, подошли к нему после планерки, но он не захотел говорить с ними. Они попытались шутить, Саша их резко послал.
— Ладно, захочешь поговорить, приходи, — сказал Вовка, и друзья ушли.
С обеда Саша непрерывно смотрел на дверь ординаторской, он ждал Любу.
Вероятность, что она появится,
Самое страшное, что он понял две вещи. Первая — он ее любит так сильно, что не может без нее жить. Вторая — он о ней ничего не знает, а найти девушку в Москве очень непросто.
Для начала позвонил в деканат лечебного факультета, представился, попросил найти адрес и телефон студентки третьего курса. Секретарь ответила, что такой нет. То же самое ответили на педиатрическом факультете.
Саша просидел на работе до шести, потом пошел на набережную, долго бродил, надеялся встретить ее, но безуспешно. Затем он дошел до арки, где они обычно расставались.
Вошел во двор. Тот был огромный. Окружённый четырьмя старыми многоэтажными домами, за которыми виднелся проход в следующий двор.
Искать бесполезно.
Темнело. Саша сел на лавочку. Во дворе играли дети, рядом сидели мамаши с колясками. Жизнь шла своим чередом. Он попытался расспросить их про Любу. Но ее никто не знал. Вдруг Саша понял, что вот в этом доме напротив живут его друзья, Женька Тараторкина и Вовка Тельман. Сколько он у них не был? Саша решил зайти проведать. Оставаться одному очень не хотелось.
Дружили они с первого курса. Три парня и одна девушка. В свой тесный мир никого не пускали. Другие девушки были за пределами их круга. А вот Женька была своя — «рубаха парень», с ней можно было обо всем и всех говорить как с другом, по-мужски. Правда и сексом с ней можно было заниматься, но так, без обязательств, тоже чисто по дружески.
На пятом курсе Вовка попросил Сашу и Колю с Женькой больше не спать. Сказал, что у них серьезно. Затем они поженились, но на дружбу это не повлияло. Вот теперь они ждут ребенка, и Женька просила Сашу быть крестным, не в прямом смысле, крестить ребенка они не собирались, а вот если с ними что случится, Саша будет обязан вырастить малыша.
Ноги сами понесли в сторону их квартиры. Женька и Вовка обрадовались его приходу, накормили, напоили чаем. Саша им все рассказал.
— Ты в деканат звонил? — спросил Вовка. — Там должен быть адрес домашний и где проживает.
— Звонил. На третьем курсе нет Любы Ивановой. Ни на лечебном, ни на педиатрическом факультетах. Может, у нее другая фамилия? Но зачем она соврала?
— Слушай, она точно учится в меде?
— Конечно, это без сомнений, и у нее очень высокий уровень знаний. Необыкновенно высокий. Но на старше она не тянет, понимаете, она ребенок по жизни и невероятный талант одновременно.
— Саша, а какая она внешне? — спросила Женька.
Саша описал девушку. Он рассказывал о ней с такой теплотой, с таким сожалением о случившемся, что беременная Женька расплакалась. Мужики расхохотались.
И вдруг Женька все поняла. Она вспомнила сцену в арке. Вспомнила Любу Корецкую с булкой хлеба в руках. Ничего себе ситуация! Рассказать Сашке? Нет. Пока нет.
— Ты о чем думаешь? — спросил Женьку муж.
— Да так, девочку жалко. Вам мужикам нужно одно, а о ней вы подумали? Кем бы она ни была, ей-то сейчас каково?
— Жень, мы ее найдем, в крайнем случае, можно посмотреть все личные дела студенток и найти ее по фотографии. Сашка, оставайся у нас ночевать, что тебе в общагу по ночи тащиться?
С друзьями было немного легче на душе, и Саша остался у них.
??????????????????????????
Визит Жени
На следующий день, когда мужчины ушли на работу, Женька пошла к Корецким.
Звонила долго, настойчиво. Наконец услышала шаги. Дверь отворила зареванная Люба.
— Жень, ты чего?
— Да вот, решила тебя навестить, давно не виделись. Даже Вовка спрашивал, куда ты подевалась.
— Да что мне вам мешать, у вас своя семья, я явно лишняя.
— Брось, Любаня, ты мне как сестра младшая, я тебя с рождения знаю. Между прочим, я тебе штаны меняла в детстве, а ты говоришь — лишняя.
Люба снова расплакалась. Женька обняла ее, крепко прижала к себе.
— Бедная ты моя, давай, рассказывай, что с тобой случилось.
— Жень, а ты никому не скажешь?
— Люба, когда я тебя предавала?
И она рассказала ей все. Женька сначала молчала, о чем-то думала, потом спросила:
— Что ты собираешься делать?
— Ничего, правды обо мне он не знает, отцу я ничего не скажу. Переживу как смогу. Женя, плохо мне, понимаешь?
— Понимаю. Но, может быть, все не так плохо? Люба, а если Саша тебя любит?
— Брось, когда любят, так себя не ведут. Я понимаю, что я у него не первая и не последняя, но мне правда казалось, что он меня любит. Что я ему не просто нравлюсь, что это не похоть, а чувство. Я ошиблась, приняла желаемое за правду, вот и получила по заслугам. Я размечталась, мне было хорошо, я влюбилась как последняя дура и думала, что это взаимно. Я еще никогда так не ошибалась, я еще никому так не верила, и мне никогда не было так паршиво. Я возомнила, что не такая, как все, я хотела быть его единственной. Господи! Кто я, и кто он! Женя, у меня были друзья в Штатах, меня даже один миллионер замуж звал, но я не любила его и не смогла полюбить, хотя он хороший и, наверно, идеально мне подходил. С Сашей все было по-другому. Я не думала, что могу так увлечься и полюбить его.
— Люба, ты знаешь, у него очень непростая судьба, он много пережил, он тебе ничего не рассказывал?
— Нет, только то, что живет в общежитии и всем, что имеет, обязан моему отцу. Женя, я все анализирую и понимаю, что он старался слушать меня, а сам почти и не говорил, только задавал вопросы. Неужели просто хотел переспать со мной? Но и этого он не сделал. Чем больше я думаю, тем сильнее я запутываюсь. Женя, я уже не могу отличить правду от лжи, мечты от реальности, мне просто очень плохо.