Любавины
Шрифт:
– Да?
– Да… Я их много раз вместе видел.
– Тогда я зайду к нему.
– А в клуб не пойдешь?
– Приду. Попозже.
Николай сидел в сельсовете один, читал какую-то книгу, усмехался (страсть как любил читать книги, а дома детвора не давала почитать). Увидел Ивана, спрятал книгу в стол, поднялся навстречу.
– Каким это ветром тебя?
– Проведать дядюшку зашел.
– Хорошее дело, племянничек. Садись. Дело какое?
– Да вроде дело… а
– Давай, – Николай смотрел на Ивана серыми добрыми глазами – ждал. Ивана удивляла доброта Николая. Причем он заметил, что Николай добр не только с ним – со всеми. Первое время Иван думал, что это идет от председательства – по должности. Потом понял, что он просто такой человек. Вообще в деревне было много добрых людей. Иван постепенно привык к этому.
– Знаешь, я зачем?
– Нет.
– Ты Марию Родионову знаешь?
– Знаю. А что?
– Расскажи про нее. Сильно мне нравится… женщина, а про нее что-то… это… говорят всякое… Что она за человек?
– А что говорят-то?
– Что мужей у нее чуть не дюжина была…
– Ну и что?
– Как что?
– Было три мужа. А женщина хорошая, – убежденно сказал Николай. – Красивая к тому же.
– Это я понимаю.
– А что же непонятно-то? Почему столько раз замужем была?… Не знаю. Я знаю только, что сплетни по деревне собирать не стоит. Тут тебе наговорят всякой всячины. Понял? – Николай улыбнулся. – Вот так, племянничек.
Ивану стало неловко.
– Это верно, конечно. Но охота же было узнать.
– Ну, могу еще тебе сказать: Ивлев Петр Емельянович – это тоже ее муж. Бывший, конечно. Тоже хороший человек, как ты знаешь, а вот… И любит ее, между прочим, и сюда из-за нее приехал, а жизни все равно нет. Так тоже бывает.
Иван обалдел на минуту. Ивлев?… Красивый, умный, сдержанный Ивлев – бывший муж Марии? А что же еще надо тогда?
– Вон как!…
– Так… Понравилась, говоришь?
– Да. Но тут уж, видно, лучше не соваться…
– Почему? – удивился Николай. – Зря. Вот это уж зря. А что ты?… Богом, что ли, обиженный?
Иван встал. Он скис было, но последние слова Николая – даже не столько слова, сколько тон его – вселили в его душу нагловатую бодрость.
– Ну, спасибо. Пойду в клуб.
– В воскресенье едете куда?
– Не знаю еще. А что?
– Хотел пригласить тебя в гости… Жена хочет познакомиться, ну и потомство мое поглядишь. Пять штук!
– Да что ты!
– А что?… – Николай засмеялся. – Приходи.
– Приду, – Иван вышел из сельсовета. Шел и думал про Николая. До чего ж простецкий мужик! Пустили же такого в свет белый – умного русского хорошего человека.
Потом мысли вернулись к Марии.
«Так чего же она хочет? – опять подумал Иван. – Если уж Ивлев нехорош, то кто же тогда хорош будет?»
Опять начало одолевать сомнение. И чем больше оно одолевало его, тем желаннее становилась Мария. Нестерпимо захотелось увидеть ее. Он даже стал выдумывать какой-нибудь повод, чтобы пойти к Родионовым. Ничего не придумал и пошел в клуб.
«Главное, не суетиться, блох не ловить», – решил он.
Танцы в клубе были в разгаре.
Иван купил в окошечке в фойе билет, вошел в зал. И первый, кого увидел, был Пашка. Пашка танцевал с той самой девушкой, с которой ехал Иван, с Майей. Иван присел на стул возле стенки, стал смотреть на танцующих. Подумал: «Вообще-то никакое тут не захолустье. Девки одеваются так же, как в городе. Даже лучше – скромнее».
Пашка, проходя мимо него, сделал рожу; Иван понял это так: держу в руках такое, что самому не верится. Майя была очень стройная девушка, совсем не пухленькая… В общем, красивая. Она тоже увидела Ивана, улыбнулась, кивнула головой. Иван улыбнулся в ответ.
Когда танец кончился, Пашка и Майя подошли к нему.
– Поспорили из-за тебя, братка! – заорал радостный Пашка. – Она говорит, что ты не танцуешь, а я говорю – танцует. На что мы поспорили?
Майя тоже была возбуждена танцами. Она слегка запыхалась, улыбалась, как она умела улыбаться – доверчиво.
– На бутылку шампанского.
– Шампанское – это конская… тэ-тэ… это… На шампанское? Я лично спорю на коньяк! Идет?
– Но, если я выиграю, что я с ним буду делать?
– А мы с Иваном Егорычем для чего? Мы его выпьем втроем.
Майя опалила Ивана сиянием веселых глаз, тряхнула решительно головой.
– Идет!
Иван разнял их. Сказал, невольно поддаваясь их радостному возбуждению:
– С разъемщика не брать. Не танцую я, Паша. Горько мне это говорить, но так.
Майя засмеялась, откинув назад головку. Пашка смотрел на нее… улыбался… А глаза не улыбались, глаза пожирали красивую девушку… Похоже было, что он опять влюбился…
Майю позвали; в клубе были еще двое из тех, с кем ехал сюда Иван: парень-учитель и вторая девушка. Поздоровались с Иваном. И увели Майю, Пашка проводил ее тоскливым взглядом.
– Нравится? – спросил Иван.
– А?… Кошмар, – сказал Пашка, – меня опять сфотографировали.
– Хорошая девушка, – подзадорил его Иван. – Скромная, умная…