Люби меня
Шрифт:
– Что за выражения? Что ты себе позволяешь? – рявкает кто-то постарше. Меня пробивает резкой дрожью какого-то подспудного неприятия. – Как ты с отцом разговариваешь? Сбавь тон, сынок!
– Оставьте меня в покое, тогда и сбавлю!
– Александр! – одергивает мужчина еще яростнее. – Ты – Георгиев, а это накладывает определенные обязательства. Вести себя, словно импульсивный подросток – ни я, ни мама тебе не позволим. Вопрос решенный. Не разочаровывай нас. Будь достойным сыном своей семьи.
– Достойным? Я
Дверь распахивается так резко, что я попросту не успеваю как-то среагировать. Ни спрятаться, ни хотя бы отскочить в сторону, чтобы освободить путь разъяренному парню – не удается.
Он буквально налетает на меня.
Очевидно, что ловит, спасая от падения, машинально. На каких-то инстинктах обхватывает руками и прижимает к себе. А я, сталкиваясь с ним взглядом, едва не умираю от свирепой, будто чума в восемнадцатом веке, вспышки эмоций.
– Тебе нельзя здесь находиться, – толкает жестким тоном, от которого я пугаюсь.
Словно он меня убить способен… Словно за такое вообще убивают!
– Я знаю… – лепечу в ответ едва слышно.
Еще никогда мы с ним в таком тесном контакте не оказывались.
Господи, конечно, не оказывались! Откуда, если он меня в принципе не замечает?!
А сейчас я чувствую его запах… Я ощущаю даже его дыхание! По моей коже носятся табуны мурашек. Я куда-то лечу. Я умираю и воскресаю. Впервые проживаю свои собственные эмоции. И, Боже мой, их так много! Внутри меня словно апокалипсис случился!
Когда в пульсирующий гул моего взорванного сознания пробиваются приближающиеся шаги, я не способна запаниковать и что-то предпринять.
– Блядь… – хрипло выдыхает Саша. – Иди сюда.
Двигаться я не могу. Все силы уходят лишь на то, чтобы стучало сердце. Но, к счастью, он не ждет, пока я исполню этот призыв самостоятельно. Просто тянет за руку, заставляя бездумно перебирать ногами.
Не разбираю дороги. Осознаю лишь погружение в темноту и тихий щелчок дверного замка.
Мрак. Тишина. И необычайно интимная теснота.
– Раздевайся.
– Что?
– Тебе нужна эта работа?
– Мм-м, да…
– Снимай форму.
________
Буду рада любой поддержкеВсем спасибо
2
Не говори об этом никому!
– Испугалась? – этот вопрос, заданный приглушенным, будто бы вкрадчивым голосом, звучит между нами целых три часа спустя, когда я уже направляюсь к служебному транспорту, чтобы отправиться домой.
«Он снова со мной разговаривает…» – первое, что мне удается осмыслить после новой вспышки хаоса в своем сознании.
Испугалась – не то слово. Совсем не то. Я поражена до паралича. Дар речи тоже потерян. Раньше думала, когда он обратит на меня внимание,
Сейчас же… Я стою и просто бестолково таращусь на парня своей мечты.
– Насчет твоей одежды, – говорит так же ровно, окидывая меня небрежным взглядом. – Это была шутка. Не думал, что ты испугаешься.
– Я не испугалась, – выдыхаю, наконец, я.
Стискивая ладони в кулаки и решительно выпячивая грудь, пытаюсь скрыть гуляющую по телу дрожь. Да это и не страх, конечно. Трясет меня от другого рода волнения.
– Ты убежала, – напоминает Саша тем же невозмутимым тоном.
И снова соскальзывает взглядом на рубашку моей уродской формы.
Я совершаю резкий вдох, когда ощущаю неожиданный порыв расплакаться.
Какого черта? Почему он видит меня именно такой? Что за издевательство?
– Не убежала, а ушла работать, – поправляю, расставляя нужные мне акценты.
Георгиев кивает, будто бы давая знак, что принял мой ответ. Но едва я только успеваю расслабиться, он прищуривается и вдруг впивается в мое лицо по-настоящему внимательным взглядом.
Не то чтобы я прежде никогда не подвергалась столь пристальному изучению со стороны парней… Господи, ну это ведь он! Я с трудом остаюсь в сознании! Дрожь по телу гуляет безумная. Кажется, что кожу поражает какая-то жутко жгучая дерматологическая хворь.
Свет уличных фонарей слишком яркий. Он слепит до жжения в глазах. А может, и не он. Ведь мне не остается ничего другого, как рассматривать Георгиева в ответ.
Слегка выгоревшая, густая каштановая копна волос, смуглая кожа, твердая линия подбородка, нереально чувственные и безумно красивые губы, белый воротничок, черный смокинг. Но самыми поражающими все же остаются темные, совсем не мальчишеские глаза.
Он мужчина.
Впервые я ощущаю это физически. Клянусь, что даже сумей я крепко-крепко зажмуриться, а не просто опустить взгляд к его подбородку, буду чувствовать доминирующую гендерную принадлежность Саши.
Сердце… Через раз стучит. С оттяжкой ухает вниз и, пугая меня до ужаса, надолго застывает там. Возвращаясь, врезается в ребра и стремительно раскидывает по организму кипучую кровь.
Мне дико жарко. Я еще никогда так не болела. Я даже не готова признать свои эмоции положительными. Меня ломает до боли. Я не могу это контролировать. И это вызывает панику.
– Меня зовут Соня… – шепчу в попытке разрушить сгустившееся напряжение.
– Я в курсе, кто ты.
Едва он это говорит, мой взгляд прекращает метаться. Он бросается к его темным глазам и неподвижно на них замирает. Мы будто сцепляемся, и то, что происходит со мной… Я не помню подобного ни в одной прочитанной книге.