Любимая, прости...
Шрифт:
– Дженетт, вы пытаетесь спасти свой брак? – крикнул вдогонку один из репортеров, прежде чем дверь закрылась.
– Как вы себя чувствуете? – с участием в голосе спросила ее спасительница, усаживая Дженетт в стоящее поблизости кресло.
Это была сеньора Селорио, экономка Висенте, всегда относившаяся к ней с симпатией.
– Спасибо, Кристина, – пробормотала Дженетт, стараясь унять охватившую ее дрожь. – Хорошо.
– С чем тебя и поздравляю, дорогая, – раздался другой, гораздо менее участливый голос. – Мне было бы жаль
Как по мановению волшебной палочки экономка куда-то исчезла, и Дженетт поняла, что осталась один на один с мужем.
3
Она в ужасе обернулась и увидела приближающегося Висенте, вид которого не предвещал ей ничего хорошего. Тем не менее она оказалась буквально загипнотизирована его откровенной мужественностью. Он был столь великолепен, что, бросив один лишь взгляд на его худощавое волевое лицо и сильное мускулистое тело, Дженетт почувствовала, что слабеет.
– Как ты можешь так говорить? – пролепетала она, поднимаясь с кресла. Необходимо было защищаться, иначе он быстро подчинит ее волю себе.
– Разве не очевидно было, что пресса только и ждет твоей реакции на признание этой Сежурн! – гневно заявил он, заставив ее побледнеть.
– Публикация произвела на меня такое впечатление, – созналась Дженетт, – что подобная возможность даже не пришла мне в голову.
– А должна была прийти!
Висенте был слишком раздражен, чтобы смягчиться при виде искреннего сожаления, появившегося во взгляде ее зеленых глаз. Завтра во всех газетах появятся фотографии одетой в дурацкое платье Дженетт, испуганно уткнувшийся лицом в дверь, – вот о чем только и мог думать он.
– Наверное… Как думаешь, может, мне еще выпить? – растерянно спросила она, по-прежнему испытывая слабость в ногах.
Вспомнив о приливе бодрости, испытанной ею после выпитого в офисе Висенте бренди, Дженетт решила на время забыть о своем неодобрительном отношении к алкоголю и вновь прибегнуть к его помощи.
Опять выпить? Эта просьба сильно разочаровала Висенте. Неужели после их расставания она начала пить? Однако он распахнул дверь, ведущую в оформленную в черно-белых цветах гостиную.
Дженетт последовала за ним. Она нервно теребила сумочку, не зная, что делать и куда девать руки.
– Понимаю, ты, наверное, удивляешься тому, что я вернулась…
– Ты забыла, с какого вокзала отходит твой поезд? – насмешливо поинтересовался Висенте.
Слегка покраснев, она вызывающе подняла голову и встретилась с ним взглядом.
– Все это очень серьезно…
– Вот как? – На красивых губах Висенте, наливающего в бокал бренди, снова появилась кривая усмешка. – Мы с тобой фактически находимся в разводе, и вдруг ты неожиданно появляешься в моем офисе. Зачем-то я тебе вдруг понадобился. Теперь ты приходишь ко мне домой
– Дженетт стойко выдержала нападение.
– Пожалуйста, не надо так. Я не знаю, как себя вести, когда ты в таком настроении.
Он бросил на нее взгляд исподлобья.
– По всей видимости, если бы ты предполагала, что наступит этот день, то во время нашего расставания вела бы себя по-другому.
– Если бы я только могла предвидеть, что эта ужасная женщина лжет, то расставания не было бы вовсе! – пылко заверила она.
– Два года назад ты предпочла поверить не моему слову, а россказням неизвестной тебе особы, что и положило начало нашему разрыву, – холодно возразил Висенте.
Как ни хотелось ей напомнить, какими именно были их отношения в тот период, Дженетт все же решила не подливать масла в огонь и сказала как можно мягче:
– Тогда мы с тобой несколько отдалились друг от друга… ты прекрасно это знаешь. Последние несколько недель мы почти не виделись. Ты находился в Барселоне, потом поплыл на яхте к Балеарским островам…
– Но ты могла быть на ней вместе со мной, – заметил Висенте.
Нервно стиснув руки, она тут же развела их в жесте отчаяния.
– Ты так много работал…
– Я предупреждал тебя об этом еще до свадьбы, – безжалостно напомнил Висенте.
– Чтобы не сидеть, изнывая от безделья, мне приходилось заниматься исследованиями… Послушай, Висенте, пожалуйста, удели мне пару минут твоего внимания, чтобы я смогла высказать все, что хочу! – взмолилась Дженетт.
С видом умирающего со скуки человека Висенте молча опустился в кресло.
– Я совершила ошибку… ужасную, чудовищную ошибку и признаюсь в этом! – начала Дженетт, прижав руки к груди. – Кроме того, я отлично понимаю, что ты очень зол на меня…
Висенте собрался было возразить, но Дженетт поспешно воскликнула:
– Не говори ничего! Я знаю, что виновата во многих вещах и моего извинения далеко не достаточно. Однако я знаю и то, что была счастлива с тобой как никогда в жизни!
Стараясь сохранять невозмутимость, Висенте медленно выдохнул. Неужели она надеется, что он ей поверит?
На бледных щеках Дженетт выступили красные пятна румянца.
– И я сделала бы все, что угодно, лишь бы вернуть это счастье назад!
Висенте чувствовал, как внутри него закипает гнев.
– Оно у тебя было, и ты выбросила его вон, дорогая. Теперешние же твои душевные переживания меня совершенно не касаются.
Дженетт вздрогнула. Темный, как ночь, взгляд Висенте был тверже алмаза, и осторожность требовала отступить, не высказывая всего, что накопилось в душе. Однако сдержаться она была уже не в состоянии. К тому же быть до конца честной перед мужем требовал долг.
– Все это верно… Но за последние несколько часов я многое о себе узнала. С тех пор как мы расстались, я ни минуты не была счастлива.