Любимая, прости...
Шрифт:
– Так, значит, ты не примешь моих извинений? – спросила Дженетт с несчастным видом.
Она ведет себя так искренне, с такой непосредственностью и вместе с тем наивностью, что просто напрашивается на неприятности, подумал, Висенте. После женитьбы на ней, вспомнил он с горечью, я собирался защищать ее от любых неприятностей, даже не подозревая, что вступаю на вражескую территорию и единственно возможным выходом из этой ситуации явится необходимость поступиться собственными идеалами…
Осветивший поднятое кверху лицо Дженетт солнечный свет
Поймав на себе вызывающий взгляд темных глаз, Дженетт почувствовала жар внизу живота и слабость в коленях – вечную и неизбежную реакцию на знакомую агрессивную мужественность Висенте. Густые черные ресницы, сразу напомнившие ей о маленькой дочке, опустились в холодном прищуре, и он отступил назад.
– Я так и не понял, зачем тебе понадобилось меня видеть.
– Нет, ты понял! Ты все прекрасно понял! – возбужденно воскликнула Дженетт, покраснев от мысли, что Висенте мог обратить внимание на унизительную для нее реакцию, вызванную одной его близостью.
– А может быть, мне вообще не хочется говорить на эту тему, – возразил он. – Почему бы нам не побеседовать вместо этого о Карен?
Дженетт взглянула на него с недоумением, но тут же выражение лица ее смягчилось, озарившись любящей улыбкой.
– О, с ней все просто прекрасно!.. Знаешь, она так быстро растет!
Ее улыбка, однако, только ухудшила и так неважное настроение Висенте.
– Нет, этого я как раз и не знаю.
– Что? – не поняла Дженетт, понадеявшаяся на то, что разговор о дочери, том единственном, что осталось между ними общего, будет способствовать потеплению ледяной атмосферы их встречи.
– Я сказал нет, я не знаю, насколько быстро растет Карен, потому что вижу ее не так часто, чтобы иметь возможность судить об этом. Знаю только, что при каждой встрече она говорит и делает что-нибудь новое.
Его сдержанное замечание заставило Дженетт сникнуть.
– Полагаю, что так и должно быть.
– По всей видимости, ты забыла о том, что я был лишен возможности стать свидетелем ее первой улыбки, первых шагов и первых произнесенных ею слов…
Дженетт, глаза которой всегда были на мокром месте, изо всех сил постаралась скрыть мгновенно навернувшиеся слезы.
– Вероятно, можно считать за счастье, что Карен хотя бы узнает меня при встречах, – сухо добавил Висенте.
Впервые за все время разлуки разговор коснулся их ребенка, и Дженетт поразила горечь, прозвучавшая в голосе мужа. Разве может она винить его за враждебный тон встречи, если он чувствует себя отстраненным от воспитания собственной дочери? К ее удивлению, Висенте выказал себя гораздо более любящим и заинтересованным родителем, чем это казалось ей ранее. Одним из самых неприятных для нее воспоминаний прошлого было то крайнее раздражение, с которым он воспринимал ее беременность.
–
– Только, умоляю, воздержись от обязательных в таких случаях словесных клише! – язвительно попросил Висенте. – Должно быть, ты до сих пор не понимаешь, что, подобно большинству разведенных супругов, у нас осталось не так уж много тем для разговора.
– Но мы еще не разведены…
– Это только вопрос времени, – заметил он с больно задевшим Дженетт безразличием. – Поэтому, прежде чем ты уйдешь, а я уверен, что тебе вовсе не хочется опаздывать домой, подумай, не надо ли нам обсудить еще что-нибудь?
Совершенно обескураженная результатом встречи, испытывая чувство вины и сожалея о сделанных ошибках, Дженетт попыталась привести мысли хотя бы в относительный порядок и неожиданно вспомнила об обещании, которое так неохотно дала сестре.
– Деньги! – выпалила она.
Висенте в недоумении нахмурился.
Густо покраснев, Дженетт принялась сбивчиво объяснять:
– Видишь ли, в настоящий момент у меня возникли… некоторые затруднения. Я, конечно, понимаю, что на размере финансовой помощи… которую ты мне оказываешь со времени нашего расставания, настояла сама, но…
– Мы не расставались, – прервал ее он. – Это ты от меня ушла.
Раздосадованная подобным напоминанием Дженетт стиснула зубы. Да, некогда она решила продемонстрировать свою почти полную независимость от богатства Висенте.
– У меня изменилась ситуация, – вынуждена была признать молодая женщина. – Тогда я собиралась опубликовать книгу и администрация колледжа пошла мне навстречу, позволив сократить количество учебных часов. К несчастью, издатель посчитал тему книги слишком узкой и специфичной для широкой публики и отказался, несмотря на предварительную договоренность. А вернуться к полноценной работе на факультете я смогу только в следующем году.
– Насколько я понимаю, договора с издателем у тебя не было…
Дженетт кивнула, удивляясь, насколько далеко отклонился Висенте от темы, волнующей ее на самом деле.
– Мои адвокаты свяжутся с твоими и примут соответствующие меры. Тут нет никаких проблем, – продолжил он. – Но неужели ты воспользовалась представившейся возможностью принести свои извинения только для этого?
Вопрос Висенте застал Дженетт врасплох. Она подняла на него полный недоумения взгляд.
– Разумеется нет..
– Или, может, ты считаешь меня негодяем, способным пренебречь своими обязанностями? – продолжил он с презрением в голосе.
– Нет, я так не считаю! – Признаваясь в острой нехватке денег, это ей пришлось поступиться своей гордостью.
– Хотя виноватой стороной в крахе нашего брака являюсь не я, мелочность всегда была мне чужда. Разве не ты отказалась от более щедрой помощи? – указал Висенте. – И, несмотря на мое полное право обеспечить дочери достойную жизнь, именно твоя эгоистичная непримиримость помешала мне в этом.