Любимая, прости...
Шрифт:
– Не думала, что тебе нужен самоучитель.
Он вскинул голову.
– Ты, возможно, и не думала, но мне бы он не помешал. Сколько себя помню, мои родители жили врозь. У отца были частые интрижки с женщинами, а у матери постоянный любовник. Они ненавидели друг друга, – признался Висенте – Самое поразительное, что они умудрились погибнуть вместе в авиакатастрофе, хотя предпочитали не встречаться друг с другом.
Дженетт молчала, не зная, что сказать. Родители Висенте умерли до того, как они познакомились, поэтому ей даже в голову не могло прийти, что его жизнь
– Но Маргарита никогда об этом не упоминала…
– Когда они погибли, она была совсем еще ребенком и у меня не возникло желания посвящать ее в печальные семейные тайны.
– Но ты должен был рассказать мне!
Во взгляде его читалось упрямое несогласие.
– Зачем? Это не имело никакого отношения к тому, что происходило между нами. Я только упомянул, что семейная жизнь моих родителей отнюдь не может служить образцом для подражания.
Все сказанное Висенте заставило Дженетт взглянуть на историю их отношений под совсем другим углом. Удивительно, что он, со своим циничным взглядом на семью, вообще сделал ей предложение!
– Ты действительно купил этот дом для меня?
Висенте даже не удостоил ее ответом. Неожиданно Дженетт почувствовала себя гораздо увереннее, чем раньше.
– Это правда, ты купил его для меня, – ответила она самой себе, потешив свое самолюбие. – Жизнь на лоне природы не для тебя, не так ли?
В глазах его загорелись золотистые огоньки.
– Почему же, есть масса сельских удовольствий, которые я могу оценить, дорогая.
Внезапно она вспомнила, как однажды они занимались любовью в высокой траве. Эта сцена нисколько не померкла за прошедшие с той поры три года. Атмосфера спальни словно наполнилась желанием. Дженетт охватила дрожь возбуждения, и, ощущая, как пересохло в горле, она скинула босоножки.
Несколько изумленный ее поведением Висенте встал и закрыл дверь.
– Я часто представлял тебя в этой комнате.
Чувствуя себя совершенно неотразимой, Дженетт расстегнула молнию платья и одним быстрым движением сбросила его на пол.
– Продолжай… – охрипшим от желания голосом попросил он.
Ощущая на себе жадный взгляд Висенте, она расстегнула бюстгальтер и, выгнув спину, позволила ему соскользнуть вниз.
– Не останавливайся…
С горящим от смущения лицом Дженетт избавилась от последней детали своего туалета и с нервным смешком легла на широкую кровать.
– Иди ко мне… – задыхаясь, прошептала она.
Пораженный до глубины души Висенте сорвал с себя рубашку, не обращая внимания на полетевшие во все стороны пуговицы.
– Откуда в тебе столько… бесстыдства?
– После недели, проведенной с тобой, – ответила Дженетт, чувствуя себя полностью раскрепощенной и понимая, что это ей нравится.
– Я никогда не привозил сюда других женщин, – признался он, стягивая джинсы. – Приезжал сам, когда хотел покоя и одиночества.
Это место принадлежит мне. Как я сразу не поняла? – подумала Дженетт.
Проведя ласковой рукой по небольшой, но полной груди, Висенте склонил голову к розовым соскам. Издав негромкий стон, она запустила пальцы в его черные волосы
На этот раз все было гораздо медленнее, но доставило Дженетт такое наслаждение, что ей не удалось удержаться от слез, которые не остановились даже потом, когда она отдыхала, положив голову ему на грудь.
– Ты плачешь, дорогая? – спросил Висенте. – Но почему?
«Потому что я знаю, как сильно люблю тебя», – хотелось ответить Дженетт, но что-то помешало ей. Однако промолчать тоже было нельзя.
– Потому что я счастлива, – пробормотала она. Каждая клеточка ее все еще дрожащего тела словно наполнилась невыразимым блаженством.
– Как у меня вышло? – спросил он лукаво.
С трудом переведя дыхание, Дженетт улыбнулась.
– Тебе надо еще много тренироваться.
Длинные пальцы Висенте ущипнули ее за щеку, невольно заставив молодую женщину рассмеяться.
– Надо ли воспринимать это как упрек, дорогая?
Но как ни хотелось Дженетт продолжить этот разговор, она сказала совсем другое:
– Карен может подумать, что мы ее бросили. Нам надо вставать, пока она не отправилась нас искать.
Висенте со вздохом сожаления поднялся и направился в ванную. А Дженетт, удобно устроившись на кровати, решила полежать еще минутку… и чуть было не уснула, если бы не зазвонивший телефон.
С недовольным стоном она подняла трубку и ответила на звонок.
Какое-то мгновение трубка молчала.
– Дженетт?.. Это действительно ты? – раздался наконец знакомый женский голос, – Сначала я даже не поверила своим ушам!
Это была Маргарита, сестра Висенте и бывшая ее студентка. Встрепенувшись, Дженетт села, сна словно не бывало.
– О господи, оказывается, вы в доме вместе с Висенте! Вы снова соединились, а значит, будете в воскресенье на моей помолвке! Лучшего подарка нельзя и придумать! – затараторила обрадованная Маргарита. – Вы, наверное, хотели появиться без предупреждения, чтобы сделать мне приятный сюрприз?
– Д-да… наверное… – растерянно пробормотала она. – Сейчас поищу Висенте…
Дженетт бросила трубку, как будто та жгла ей руку. Она не знала, что сказать Маргарите, с которой очень сблизилась за время своего замужества. После их расставания сестра защищала брата как только могла, и теперь, оглядываясь назад, Дженетт сильно жалела о том, что отказывалась ее слушать. Тогда ей казалось, что легче всего просто оборвать всяческие контакты с членами семьи Перрейра.
Подозвав Висенте к телефону, она попыталась не думать о том, что он даже не сообщил ей о помолвке сестры. Собирался ли Висенте взять ее на торжество?.. Хотя теперь не сделать этого ему будет весьма трудно.
С полотенцем вокруг бедер, весь в каплях воды, он подошел к телефону, предоставив Дженетт возможность в свою очередь принять душ и одеться…
– Маргарита собирается сегодня вечером повеселиться в городе с друзьями и хочет что бы ты к ним присоединилась, – с недовольной гримасой сообщил он, когда она появилась вновь. Телефонная трубка была все еще у него в руках. – Я пытаюсь объяснить ей, что это не совсем в твоем стиле.