Любимец
Шрифт:
— Боюсь я за тебя, — сказала Ирка.
От ее маленького горячего тела во мне начало подниматься непонятное сладкое, тягучее чувство, странное желание обхватить Ирку руками — но не для тепла, а для того, чтобы целовать и прижиматься сильнее.
Я повернулся к ней и не чувствовал больше вони и тяжелого воздуха.
Я нашел губами ее губы и мы начали целоваться так, что совсем перехватило дыхание, но мы не могли остановиться — я чувствовал, что от желания теряю сознание.
И тут Ирка вдруг сильно
— Ты что? — Я чуть было не кинулся за ней следом.
Но рядом кто-то выругался.
Ирка подошла к нарам, встала на цыпочки, я увидел ее лицо над краем нар.
— Не надо, — сказала она. — Мы же люди с тобой, правда?
— Люди? Конечно, люди, — не понял я.
— И если что будет, то по-людски, хорошо, любимчик?
— Да, — согласился я и все равно в ту ночь не понял, что она хотела сказать.
Мы помолчали. Она погладила меня жесткой узкой ладошкой по лицу, и я поцеловал ее ладонь.
— Возьми мешок, — сказал я. — Замерзнешь.
Она взяла мешок, и я скоро заснул. Было очень холодно, я бы мог спуститься к ней на нары, но я понимал, что она этого не хочет. Лучше она будет мерзнуть… Была ли у меня на нее обида? Пожалуй, если и была, то маленькая, потому что я, не понимая в чем она права, соглашался с ее правотой.
Ночью мне снилась чистенькая, завитая любимица из соседнего дома. С ней я тоже целовался, но как только мы начинали целоваться сильно, откуда-то выбегал спонсорский жабеныш, и приходилось убегать.
Утром, когда я проснулся от сирены, Ирки уже не было — она убежала занимать для нас очередь в сортир и в умывальню. И я поспешил, чтобы ей помочь. И понимал, как хорошо, что у меня есть Ирка. Я сейчас увижу ее и обрадуюсь.
Но я ее не увидел, потому что в сортире и в умывальне ее не было, а когда я пошел обратно в подвал, чтобы позавтракать, там меня уже ждал Хенрик. Он был без хлыста.
Я хотел пройти мимо, не глядя на него, но Хенрик сам подошел ко мне, и он не сильно сердился.
— Пошли, — сказал он.
— Я голодный, — сказал я.
— Нельзя задерживаться, — сказал Хенрик.
Он взял со стола горбушку хлеба и отдал мне. Кто-то из сидевших за столом огрызнулся, сказал, что такой кусок — на троих. Хенрик велел ему молчать и повел меня прочь.
Мне было страшно, но я старался утешать себя тем, что Ирка обещала, что все хорошо кончится. А она знает. Хенрик с ней разговаривает как с равной.
Во дворе стоял старенький грузовичок. За рулем уже сидел Лысый.
— Сколько вас ждать! — зло оскалился он. — Вот-вот патрули поедут.
— Садись! — приказал мне Хенрик.
Он подсадил меня в кузов. Потом впрыгнул за мной.
— Вы тоже поедете? — спросил
— Прокачусь немного, — ответил Хенрик.
Машка-мадамка подошла к открытому окну конторы на втором этаже. Помахала Хенрику. Он помахал в ответ.
— Осторожно, — крикнула она. — Вечером жду!
Эти слова были для Хенрика, а может, для Лысого. Но не для меня.
Машина подъехала к воротам. Охранник, стоявший там, сначала подошел к грузовичку, заглянул в кузов и в кабину. Только потом пропустил.
— А чего он ищет? — спросил я.
— Черт его знает, — ответил Хенрик.
Грузовик выехал из ворот и затрясся по колдобинам дороги.
Через несколько метров дорога повернула в сторону, и с обеих сторон к ней сбежался еловый лес.
Мы ехали по этой дороге совсем недолго — над деревьями еще видна была дымившая труба кондитерской фабрики. Вдруг Хенрик наклонился вперед и постучал в заднюю стену кабинки. Грузовичок затормозил.
Хенрик подошел к борту грузовика и посмотрел в сторону кустов.
Хлопнула дверца кабины — значит, следом на дорогу выбрался Лысый.
Тут же кусты раздались, и оттуда вышел мужик с картонным ящиком — тем самым, который я видал вечером на фабрике.
За мужиком шла Ирка. Она была одета в мужские штаны и сапоги. Рыжие волосы были убраны под платок.
— Осторожнее! — прикрикнула она на мужика, когда тот передавал ящик Хенрику. Хенрик наклонился, мужик поднял ящик на вытянутых руках, и Хенрик принял ящик, который был, как я понимал, не очень тяжелым.
Ирка легко прыгнула в кузов и предупредила Хенрика:
— На пол не ставь. Сядь и держи на коленях.
Хенрик послушно сел, а Ирка села рядом, чтобы поддерживать ящик.
— Я пошел? — спросил мужик. Его физиономия показалась над бортом грузовика.
— Иди, — сказал Хенрик.
Лысый все стоил на дороге.
— А тебе что, отдельное приглашение? — спросил Хенрик.
— Поезжай осторожнее, пожалуйста, — попросила Лысого Ирка.
Грузовик поехал дальше. Дорога была такой плохой, что ничто не могло помочь. Ирка и Хенрик старались оградить ящик от ударов, я им помогал. Они сначала гнали меня, но потом перестали.
Грузовик ехал медленно, но я не мог смотреть по сторонам — мне было интереснее смотреть на Ирку и на ящик.
В конце концов я не выдержал:
— А что там? — спросил я.
— Неважно, — сказал Хенрик.
Время от времени Ирка поднималась и смотрела вперед, будто боялась какой-то преграды или опасности.
Но дорога, хоть и разбитая, была совершенно пустынна, и стены леса по обе стороны ее создавали впечатление узкого, темного ущелья.
Так мы ехали довольно долго. Все молчали. Мне о многом хотелось спросить, но я понимал, что вряд ли получу ответ.