Любимец

Булычев Кир

Я был взволнован, я боялся. Я опасался подвоха, ловушки. Если я покажусь им опасным, они меня убьют, это было понятно. Но непонятно, насколько я им нужен сегодня.

— Питомник? Это смешно, — произнесла Ирка. — Ты оттуда вышел. И туда вернешься. Ты помнишь питомник любимцев?

— Нет. Я был маленький, мне было два года, когда меня оттуда взяли. А что я там буду делать?

— Тебя будут снова учить на любимца, — засмеялась Ирка.

— А кто этот спонсор? Я знаю, что он из Управления экологической защиты.

Он большой начальник.

— Я знаю то же самое. И знаю еще, что он тесно связан с Маркизой. У них общие дела.

— Какие дела?

— Не будем об этом разговаривать.

— А надолго меня… в питомник?

— Пока не пройдет суматоха.

— Я не хочу туда.

— Хочешь, я к тебе приеду?

— А тебе можно?

— Я не последний человек в подземельях, — сказала Ирка не без гордости.

— Тогда бы ты не вкалывала на кондитерской фабрике, — сказал я.

— Я делаю то, что нужно. Ты думаешь, нам легко?

— Кому нам?

— Тем, кто хочет, чтобы спонсоров больше не было.

— Разве это возможно?

— Не сегодня, но в конце концов мы их выгоним.

— Смешно!

— Маркиза торгуется с Сийнико. Есть спонсоры, которые понимают, что без людей им на Земле не обойтись.

— А есть другие?

— Ты задаешь вопрос, на который уже знаешь ответ. Конечно, есть. И они хотят, чтобы людей вообще не осталось. Только они боятся Галактического центра.

Так я впервые услышал это слово. И сразу подумал, что существует сила, перед которой склоняются спонсоры.

Ирка поглядывала в сторону навеса. Переговоры там затягивались. Охранники сидели на траве. Ирка была бледной. Я посмотрел на нее.

— Мы редко бываем наверху, — сказала Ирка. — Совсем солнца не видим.

— А почему?

— Если поймают, увезут на рудники.

Я уже понял, что не всегда имеет смысл расспрашивать. Если я чего не понимаю, то объяснения также непонятны. Разбираться надо самому.

Солнце пробивалось сквозь густую желтеющую листву старых деревьев.

— А что спонсоры здесь делают?

— Они спасают, — сказала Ирка.

— Что спасают?

— Спасают природу. Это их знамя.

— И убивают людей? — спросил я.

— Для них природа важнее, чем враги природы. Тебе этого не понять.

— Я об этом слышал каждый день. Спонсоры идут от планеты к планете, спасая природу от варваров!

— Вот именно, — Ирка криво усмехнулась. — Спасают от нас.

Ирка улеглась на траву и смотрела в синее, яркое сентябрьское небо.

— А может, мы с Маркизой полетим к спонсорам, — сказала она. — Сийнико обещал.

— Зачем?

— Там Маркизе сделают новое тело… меня тоже починят.

— Зачем тебе это? — спросил я.

— Тогда ты меня не узнаешь. Закачаешься от моей красоты.

Ирка рассмеялась. От того, что передние зубы у нее были выбиты, она была похожа на молоденькую старуху.

— Эй! —

закричала из-под навеса Маркиза. — Мальчики, возьмите меня!

Охранники вскочили и побежали под навес.

Первым вышел спонсор, за ним охранники катили коляску, рядом с которой шел Хенрик, худенький, прямой и упрямый.

— Тим, подойди ко мне, — сказала Маркиза.

Я подошел. Она взяла меня за руку.

— Я надеюсь на тебя, — сказала она. — И буду ждать. Как только опасность пройдет, ты придешь ко мне. Хорошо?

— Хорошо, — сказал я.

— Тебе будет нелегко — ты будешь совсем один. Но помни, что мы тебя ждем.

— Я привык быть один, — сказал я.

Хенрик пожал мне руку. Ирка вдруг шмыгнула носом.

— Не влюбись в Ланселота, — сказала Маркиза, смеясь одними глазами.

— Еще чего не хватало! — отмахнулась Ирка.

Спонсор легонько щелкнул меня по затылку указательным пальцем. Он показывал этим, что разговоры кончились и пора идти.

Я пошел к его вертолету.

Неожиданно спонсор выхватил из моей руки меч и кинул его охранникам.

— Вы что!

— Сохраните его до возвращения вашего любимца, — сказал Сийнико.

Он первым влез в вертолет и отодвинул толстые колени, чтобы я мог уместиться у его ног. И мы взлетели.

6. Любимец в питомнике

Мне не приходилось еще летать в личных вертолетах спонсоров. Со стороны видел, но не летал. Я разместился в узком пространстве между ногой господина Сийнико и дверцей. Нога периодически приходила в движение, нажимая на педали, и мне приходилось прижиматься к двери, чтобы меня не придавило. К тому же я не переставал опасаться, иго дверца откроется, и тогда я кулем вывалюсь наружу.

Нижний край бокового окна находился на уровне моих глаз, так что, чуть приподнимаясь, я мог посмотреть вниз. Впрочем, ничего особенно интересного там я не увидел — под нами тянулся густой лес, из которого кое-где высовывались руины зданий. Потом лес кончился, и на широком открытом пространстве я увидел серые купола базы пришельцев. Далее начинался их поселок, правильно устроенный, отмеренный по линейке и залитый бетоном. Мне показалось, что я узнаю свой дом, но, конечно же, мы пролетали над другой базой и другим поселком — мало ли их на Земле?

От тела спонсора исходил особый, присущий лишь спонсорам, острый запах, вызывающий у некоторых людей отвращение, но для меня привычный и обыкновенный, как запах лимона или перца.

— Как тебя зовут, любимец? — спросил спонсор. Голос его прозвучал над головой, как гром надвигающейся грозы.

— Когда я был любимцем, меня называли Тимом, — сказал я. — А когда я стал гладиатором, меня называли Ланселотом.

— Ланселот — это некий исторический персонаж? — спросил спонсор.

— Ланселот — это смелый рыцарь, — сказал я. Он защищал бедных и убивал негодяев.