Любимец
Шрифт:
Могу ли я ему верить?
Конечно же, ответ был отрицательным.
Я остановился. Заросшая улица спускалась вниз. Было тихо, пусто, жарко.
Почему ползун не захотел пойти со мной? Ведь ему хуже одному, чем с нами? Как он попал в эти пустынные места? А если он не выслеживает нас, может, должен с кем-то встретиться?
Я должен все это выяснить.
Убедившись, что меня от родника не видно, я перебежал к ушедшему в землю, развалившемуся дому. Возле него росла большая сосна, могучие ветви которой начинались невысоко над
Я устроился поудобнее и решил ждать.
Мой расчет оказался правильным. Прошло несколько минут, может быть, полчаса, и из леса, постояв осторожно на опушке и оглядываясь, вылез ползун. Он скользнул вниз к роднику — видно, хотелось пить. Он пил как собака, приподняв туловище на удлинившихся лапах и опустив морду в воду.
Напившись, ползун медленно пополз к кустам. И вдруг замер. Он что-то услышал — я же был оттуда далеко и ничего не слышал.
Одним прыжком ползун нырнул в кусты. Листья их вздрогнули и замерли.
По широкому броду, перепрыгивая с камня на камень, в нашу сторону двигалась одинокая человеческая фигурка, легкая, быстрая, тонкая. Я не мог разглядеть лица человека на таком расстоянии.
Человек пересек речку и уверенно отправился к роднику.
Не доходя полсотни шагов до родника, человек остановился. Он прислушивался.
Потом сунул в рот два пальца и негромко свистнул. Значит, он знал, что его должны ждать. Значит, ползун и в самом деле пришел сюда не случайно.
Кусты зашевелились, и из них, приподнявшись на задних лапах, вышел ползун.
Подобно пингвину, он, переваливаясь, двинулся навстречу человеку, страшно знакомому мне, но человек стоял ко мне спиной и я не мог разглядеть его лицо. Ну повернись в профиль, просил я мысленно человека, я хочу тебя узнать!
Он повернулся в профиль, и я закричал:
— Эй, стойте, не уходите!
Ободрав грудь, я скатился вниз с дерева и кинулся к ползуну и Ирке, что стояла рядом с ним, подняв пистолет. Мне было видно, что ползун что-то объясняет ей, и когда я подбежал ближе, она уже спрятала пистолет, кинулась ко мне, широко расставив худые руки. Ирка повисла на мне и заревела, тыкаясь мокрым носом в меня и елозя ладошками по спине.
— Я же знала, — говорила она сквозь слезы, — я же знала, что ты живой! Врут они все, что тебя убили. Я же не зря тебя искала.
Волосы Ирки пахли дымом и солнцем.
Ползун стоял за ее спиной и покачивался на хвосте, будто не мог решить — бежать ему отсюда со всех ног или, наоборот, радоваться, что путешествие закончилось.
По дороге через болото Ирка успела мне рассказать, что искала меня, даже пробралась в питомник, она была очень осторожна и не попалась на глаза спонсорам. Одни ей говорили,
— Тебя Маркиза послала? — спросил я. — Или ты сама?
— Маркиза знает, что я тебя ищу, но она сейчас так занята своими делами! Спонсор Сийнико везет ее в Аркадию — оттуда ее отправят в Галактический центр!
Слово «Аркадия» я услышал в тот день уже во второй раз.
— Зачем? — спросил я, имея в виду Маркизу.
— Чтобы исправить ее тело.
— А я собирался уже завтра идти в Москву, — сказал я.
— Искать нас?
— Искать кого-нибудь, чтобы сказать — в августе спонсоры начнут ликвидацию населения Земли.
— Знаю, — сказала Ирка.
И она погладила меня по руке.
— Не могу поверить, что это ты, — сказала она. — Ты загорел, стал такой здоровый. Тебя не узнаешь. Волосы совсем выгорели.
— А что такое Аркадия? — спросил я.
— Аркадия — это счастливый город.
— Счастливый город? На Земле?
— Я о нем слышала раньше, но никто из наших туда не мог попасть. Теперь Маркиза попадет туда. И мы тоже постараемся.
— Зачем?
— Чтобы найти правду, — сказала Ирка. — Я тебе все расскажу.
О ползуне я совсем забыл. Он пробирался за нами, стараясь идти след в след — он не выносил болота и открытой воды. Время от времени он издавал высокие скрипучие звуки, и Ирка тогда, не оборачиваясь, уговаривала его.
— Скоро придем? — пискнул он сзади.
— Скоро, — подтвердил я и спросил: — А почему я ничего не знаю об Аркадии?
— Мы сами недавно узнали. Спонсоры хорошо охраняют ее, — вступила в разговор Ирка.
— Но что это?
— Это счастливый город, в котором мы с тобой живем.
— Ирка, не неси чепухи! Ты можешь объяснить по-человечески?
Мне было приятно смотреть на нее. Ни шрамы на лице, ни выбитые зубы не портили для меня эту девушку. Я знал, что она хорошая и добрая. Может быть, Маркиза в тысячу раз красивее, но Ирка — мой друг.
— А ты почему сюда пришла? — спросил я.
— Потому что тебя искала. Маркиза хотела проверить, как ты живешь, как Сийнико держит свое слово.
— Я сам виноват, — сказал я. — Я слышал, как они обсуждали ликвидацию людей.
— И он перепугался? Конечно, он перепугался. Но Маркиза думала, что он не посмеет тебя убить. Ведь она тоже кое-чего знает.
— Она тебя послала?
— Я сама пошла. С ползуном.
— Ты была в питомнике? Говорила с Сийнико?
— Ты думаешь, я совсем глупая, да? Конечно, я с Сийнико не говорила, но я говорила с Людмилой и детьми. Многие не спали, многие слышали. И даже знали, в какую вы сторону ушли. Я решила — поищу вас здесь, в деревне, и на болоте. Вот мы и пошли. Да не пришлось искать — ты сам выскочил.