Любить всем сердцем

Солсбери Дж. Б.

— Неа.

За последние несколько дней я узнала немного больше о игривом медбрате, например, о том, что он живет в Фениксе и оказывает частные услуги по уходу, обслуживая богатых и знаменитых. Проблема в том, что он отказывается раскрывать на кого именно работал, но клянется, что если я угадаю правильно, он даст мне знать. До сих пор все мои догадки были ошибочными.

Вытираю руки и вешаю полотенце, ожидая, когда он заговорит. Его поза говорит о том, что он хочет что-то сказать.

— Мне нужно ненадолго уехать.

— Эм,

что? — Я стараюсь сохранять спокойствие, закрыв глаза и пытаясь успокоить свое внезапно забившееся сердце. — Ты уезжаешь?

— Не надо так пугаться. — Пит подмигивает. Очень мило, но если честно, немного нервно. — Я скоро вернусь.

Это вообще нормально, что он уезжает?

Пит смеется.

— Ты такая милая, когда озадачена.

Я это проигнорирую.

— Ты уверен, что можешь уйти? Я имею в виду, что если он упадет или ему что-то понадобится?

— Во-первых, он не упадет. Во-вторых, меня не будет меньше часа.

Бросаю взгляд через его плечо в коридор.

— Значит, он чувствует себя лучше?

Пит, кажется, что-то обдумывает в течение секунды, как будто пытается мудро подобрать слова.

— Нет никаких опасений по поводу непосредственного риска для здоровья.

Я заламываю руки и наклоняюсь над барной стойкой, чтобы убедиться, что Эллиот все еще с удовольствием смотрит свое шоу.

— Он ведь не заразный, да?

Брови Пита сходятся на переносице.

— Нет. — На его лице медленно появляется улыбка. — Он не заразен.

—Фух... отлично. Я чувствую себя лучше.

Он моргает несколько раз, потом пожимает плечами.

— Хорошо, мне пора.

— Может мне стоит позвонить Бену и сообщить об этом? — Я похлопываю себя по карманам в поисках телефона, прежде чем вспоминаю, что он у меня в сумочке.

— В этом нет необходимости. — Пит берет ключи с книжной полки. — Бен в курсе. — Он поднимает свой сотовый. — Я написал ему.

— О, ну, тогда... ладно. Круто.

Ух, почему у меня так сводит живот?

Пит проверяет свой телефон и выходит за дверь, оставляя меня одну. Совсем одну с четырехлетним ребенком и рок-звездой-миллионером.

Вместо того, чтобы нервничать и наживать себе язву, решаю провести день так, как будто это любой другой день.

— Эй, Эллиот? Когда мультики закончатся, как насчет того, чтобы немного поразукрашивать?

Она не отрывает глаз от экрана.

— Ладно, рада, что ты согласна.

Пока продолжается её любимое шоу, я прибираюсь в гостиной и выбираю одежду для Эллиот на день. Складываю ее обед: бутерброд с сыром, нарезанные яблоки, печенье и молоко. Может быть, мне удастся убедить её помыться и одеться, прежде чем она начнет рисовать, на случай, если мы потеряем счет времени.

Направляюсь в ванную в конце коридора и замираю, когда слышу стон с другой стороны двери хозяйской спальни. Звук прекращается, и я задаюсь вопросом, не показалось ли мне это. Я игнорирую свой сверхактивный мозг, затыкаю и наполняю ванну.

Когда уровень воды поднимается достаточно, выключаю её и иду за Эллиот. И снова словно замерзаю на месте, когда слышу еще один болезненный стон, доносящийся из спальни.

Закрываю глаза и говорю себе, что он не моя проблема. Джесси Ли-это проблема Пита. Но что, если он ранен? Кусаю губу, глядя в коридор, затем на ванну, затем взгляд останавливается на двери.

Снова раздается долгий стон агонии.

Кажется ему действительно больно.

Моя рука дрожит, когда я хватаюсь за дверную ручку и осторожно открываю дверь. Первое, что замечаю, когда заглядываю в комнату больного, это запах дезинфицирующего средства, который—хотя Пит уверял, что он не заразен—приносит мне утешение.

Я никогда раньше не видела спальню пастора Лэнгли. Дверь всегда была закрыта, пока я была здесь, и я никогда не заглядывала внутрь. Иисус всегда наблюдает.

Даже сейчас я не осматриваю комнату, а заставляю себя посмотреть на источник звука.

Там, под белой простыней, лежит татуированный голый торс. К торсу прикреплена голова, увенчанная густой копной рыже-коричневых волос.

Ох, Господи Боже.

Там, в постели, лежит Джесси Ли.

Он лежит на спине, голова покоится на подушках, подбородок направлен в потолок и демонстрирует самую совершенную мужскую линию подбородка, которую я когда-либо видела—квадратную, сильную и волевую. Я бы сказала, что он выглядит слишком сурово, если бы не его пухлые губы и длинные ресницы. Парень облизывает губы, и белые зубы вонзаются в пухлую нижнюю губу.

При признаке его боли я резко прекращаю осмотр и начинаю действовать… и резко останавливаюсь, когда замечаю, что его правая рука просунута под простыню и движется быстрыми рывками.

Я задыхаюсь от шока и закрываю рот рукой.

Он стонет и поднимает одно колено. Простыня соскальзывает с его худого бедра, украшенного еще большим количеством чернил. Я отшатываюсь назад и разворачиваюсь, врезаясь в дверной косяк. Выскакиваю за дверь и захлопываю ее.

Мое дыхание вырывается быстрыми рывками, а лицо так горит, что обжигает. Глубокий, хриплый смешок, сопровождаемый тихим вздохом, заставляет меня нестись по коридору к Эллиот.

О Боже мой, о Боже мой, о Боже мой! Ему не было больно! Он не испытывал никакой боли. Он... он... не могу поверить, что видела, как Джесси Ли ублажал себя!

— Ладно, все хорошо. — Я пытаюсь успокоиться, поднимая Эллиот с пола, не потрудившись выключить телевизор. — Пора мыться!

Пробегаю мимо двери спальни и запираю нас в ванной. Здесь мы будем в безопасности, пока Пит не вернется.

ДЖЕССИ

Это было потрясающе.

Если бы у меня хватило сил встать, я бы расцеловал эту девушку в губы за подарок, который она мне только что подарила.