Люблю, убью, умру...
Шрифт:
— Собирается. Только я еще не дала ему окончательный ответ…
— Дурочка, тут даже думать нечего! Денис, только Денис! Вот уж золото, а не мужчина. Все при нем. Красавец, с деньгами, с деловой хваткой… Вы с ним на Багамы, на Канары… А Саша кто? Никто. Певец из ресторана. Дальше Турции не уедете. Хотя, если быть объективной, тоже не урод.
— Ты прямо как сваха из пьесы Островского, — усмехнулась я.
— Ах, не принижай момент… Боже, как все романтично у вас. Настоящее кино. Сбежали с Денисом, провели две недели вдали
— В чем?
— Лиза, ты поступила абсолютно правильно! — вдруг брякнула Аглая и даже прослезилась от избытка чувств. Достала из кармана большой клетчатый носовой платок и принялась усердно протирать очки. — И подарок мой не пропадет, и костюм Леониду Ивановичу скоро понадобится.
— Ты думаешь? — осторожно спросила я.
— Уверена. Ну, сама подумай… Вышла бы ты замуж за Сашу, а через некоторое время вы бы все равно разбежались. Сердцу-то не прикажешь! Ты бы все время думала о Денисе… Жаль только, что ты мне сама не позвонила.
— Я не смогла, прости.
Уже простила. — Аглая обняла меня, потом с чувством высморкалась в тот же платок. — Я же понимаю, вам с Денисом не до того было… Я не стала ее разуверять.
— А… а Саша?
— Что?
— Что он сказал, когда ты пришла предупредить его? — не выдержала и спросила я.
— Стал сразу собирать свои вещи. Да, в общем, не особенно он переживал… Ну, вроде того, что он предчувствовал нечто подобное. Тихий такой, бледненький… Мне даже стало его жаль. И его ты могла предупредить сама!
— И все-таки — что он сказал?
— Да ничего особенного… Я не помню, — смутилась Аглая. — Кстати, ты именно этот сюрприз хотела всем преподнести?
— Ну… да.
О Вере я ей тоже не сказала. Все равно…
До звонка на лекцию оставалась минута — я взяла ведомость и отправилась к своим студентам.
Навстречу шел Ковальчук, что-то бормоча себе под нос.
— Здрасте, Елизавета Аркадьевна! — радостно произнес он, глядя на меня синими хитрыми глазами.
— Доброе утро, Ковальчук. Ты сам с собой разговариваешь?
— А вот и не угадали! — захихикал он. — Я стихи читаю. Из вашего репертуара, между прочим.
— Я не пишу стихов, — удивилась я.
— Ну, в смысле, из вашего курса. Пастернак. «Февраль. Достать чернил и плакать, писать о феврале навзрыд, пока грохочущая слякоть весною черную горит…» Сейчас ведь февраль?
— Молодец. Непонятно только, почему ты на экзамене ни одной строчки не мог вспомнить…
— У вас, говорят, свадьба была? — довольно бесцеремонно спросил он.
— Нет.
— Ну и слава богу! — шумно вздохнул Ковальчук. — А я уж было испугался… Значит, у меня по-прежнему есть шанс.
..Дома было тихо и скучно.
Я сварила себе кофе и уставилась в угол. Саша даже записки мне не оставил. На самом деле это он бросил меня. Я попыталась вызвать в себе злость, но у меня ничего не получилось. Позвонила Вере и, не вдаваясь в подробности,
— Я так испугалась, — сказала она обрадованно, услышав в трубке мой голос. — Все ждала, ждала тебя на следующий день, как мы договорились… Потом решила, что ты, наверное, не хочешь меня видеть. Не хочешь, чтобы у тебя была сестра…
— Глупости!
— Ты пропала совершенно неожиданно. Я испугалась, подумала, что с тобой что-то случилось. Звоню, звоню — никто трубку не берет…
— Я уезжала за город.
— Лиза, что-то случилось? У тебя такой голос…
— Нет. Все хорошо. Просто… просто депрессия какая-то. Наверное, оттого, что конец зимы. Надоело все!
— Хочешь, я приеду?
— Я сама к тебе приеду, в ближайшие дни. Помнишь, я обещала? Очень хочется посмотреть на папину фотографию…
— А свадьба? — с осторожным любопытством спросила Вера.
— Отложена на неопределенный срок. Больше она ни о чем не спрашивала.
Ближе к вечеру появился Денис. С вином, роскошными орхидеями, конфетами… Все, как полагается.
— Лис…
— Что? — враждебно спросила я.
— Лис, я очень соскучился по тебе… Пожалуйста, не гони.
— Никто тебя и не гонит, — пожала я плечами. Мне было настолько все равно, что я даже села с ним за стол выпить вина.
— Я понимаю, это нехорошо — торопить тебя… тем более что я обещал не делать этого. Но… Лис, милая, я не могу без тебя.
— Мне очень жаль, что я причиняю тебе столько страданий…
— О, пожалуйста, без иронии… Он не появлялся?
— Кто?
— Лис, не притворяйся! Ты знаешь, о ком я спрашиваю. Твой… твой бывший не появлялся?
— Нет.
— Вот видишь, Лис, у него даже нет желания встретиться с тобой, поговорить. Бесхарактерность и инфантилизм.
— Денис, я тебя прошу… — с тоской произнесла я. Мы выпили еще по бокалу вина, и Денис вдруг упал передо мной на колени, обнял.
— Лис, ну почему ты так жестока со мной…
Я хотела отвести его руки, но у меня не было сил. Я просто молча сидела и с недоумением смотрела на него.
— Лис, я тебя так люблю… — прошептал он.
Он целовал мои руки, шею, бормоча что-то бессвязное, касался губами моего лица. Я никак не реагировала на его ласки — внутри меня все сжалось и похолодело. И было даже приятно чувствовать себя такой холодной и безучастной, словно я уже умерла.
— Лис, как ты мне нравишься… Я не знаю женщины красивее тебя, ты — само совершенство. Эти запястья, плечи, эти ключицы… — Он пальцами, точно слепой, водил по моему телу. — Такая тонкая, безупречная шея! Волосы кольцами спускаются на нее… Смешно, Лис, но я уже не помню, как ты выглядела раньше. Помню, что у тебя была какая-то буйная грива, абсолютно тебе не свойственная, не для твоего характера. У тебя огонь внутри, Лис, а не снаружи. Он осторожно расстегнул на мне рубашку, прижался губами туда, где было солнечное сплетение.