Любовь?.. Не смешите меня!
Шрифт:
Она была волшебной, смотрела на него этими ведьмачьими глазами и отбрасывала огненные пряди за спину, потом касалась пухлой верхней губы маленьким розовым язычком и пряталась за огромными стеклами очков. Он устал говорить, ругать себя, помнить о непоправимом, все время соответствовать и принимать судьбоносные решения.
Поцелуй длился и длился, казалось, уже давно было пора оторваться друг от друга, глотнуть воздуха, а с ним и здравого смысла, но нет. Вначале она просто принимала этот поцелуй, пассивно и лениво, потом понемногу начала отвечать, отчужденно и лишь чуть-чуть заинтересованно,
Пожалуй, не стоит писать об этом Ксю, пусть рыжая кошка останется его личным секретом!
Надо написать Антону, он же говорил, что мне следует выбить клин клином, ну что ж, клин – очень даже ничего!
Они тяжело дышали и, не мигая, смотрели друг на друга, у него растрепались волосы, а ее оранжевый бра валялся на заднем сиденье. Песню покинутой женщины сменили звуки страстного фламенко.
– Езжай в порт, - только и сказал Антон, но Ксю этого было достаточно, она резко вывернула руль и выскочила на дорогу, в лицо бил ветер, и каждый нерв отзывался яростной страстью.
Поворот, спуск, еще один поворот, море сверкает на солнце, то самое место, где утром она полупрезрительно-полубрезгливо тормошила бедного клошара, а теперь готова идти за ним куда угодно, в самое пекло.
Ксения на секунду замерла, словно не решаясь выходить, зная, что путь будет только один, пыталась призвать голос разума, но разум молчал, пыталась оживить в себе что-то из той холодной брюнетки, которой она была совсем недавно, но порывистая рыжая ведьма уничтожила все, что было в прошлом, по крайней мере, на время.
Антон стоял возле нее и протягивал руку, загорелую мускулистую руку, покрытую светлыми, выгоревшими на солнце волосками, и снова дрожь пробежала по ее телу – не о чем даже и думать!
Они спешили, спотыкались на брусчатке набережной, не глядя по сторонам, толкая зазевавшихся прохожих, не слыша и не видя ничего. Пирс, пристань, маленькие лодки, рыбацкие баркасы, неуклюжие катамараны, гордые яхты, огромное судно, которое и яхтой-то не назовешь – настоящий океанский лайнер. Ксю зажмурилась, Антон что-то быстро прокричал по-итальянски, на палубе возникло движение, вниз, тихо шурша, съехал небольшой трап. Ей не верилось, что он ведет ее на борт этого красавца или красавицы – Ксения еще не решила. Палуба сияла нежным блеском светлого дерева, Ксении хотелось коснуться ее, погладить, как живое существо, она скинула мокасины и, наслаждаясь каждым шагом, пошла вслед за Антоном. А он во все глаза смотрел на девушку и восхищался ее естественной грацией, не скованной показным жеманством, а еще думал, как отличается ее поведения от развязных манер девиц, от которых он сбежал чем свет на берег. Антон вновь заговорил по-итальянски, Ксения поняла, он дал команду выходить в море.
– Боже, Боже!!! Где ее благоразумие, она отправляется в открытое море с незнакомым человеком, чье имя узнала около часа назад, с человеком, который может себе позволить заснуть на тротуаре и владеть при этом кораблем, стоимость которого равна бюджету средней европейской страны. Она сошла с ума! Никто даже не знает, где она! Но разве не здорово, вот так поддаться порыву. – Нет не здорово!
Антон наблюдал за девушкой и чувствовал, как оживает что-то, казалось, давно похороненное где-то на самом дне его черной души. Радость, порыв, ощущения, острые, как никогда прежде. Ксения стояла на палубе и, словно споря сама с собой, то бросала долгие взгляды вдаль, то хмурилась и кусала пухлые губы, потом решила что-то для себя и хотела уже заговорить, но он не дал ей.
– Пойдем, я покажу тебе одно место, - Антон потянул ее за руку.
– Ну вот, так сразу и в спальню, - рассвирепела Ксю, но он не дал ей сказать ни слова, а повел на самый нос яхты.
Судно набирало скорость, белые пенные волны разлетались в разные стороны, море было совсем другим, чем когда смотришь на него с берега, волшебные мистические краски: синее, голубое, призрачно-лазоревое и почему-то розовое. Море смыкалось с небом, казалось, что свобода – это не миф, а реальность, твоя реальность!
Ксю заворожено смотрела перед собой, намеренно не оборачиваясь на Ксавье, ей хотелось запечатлеть в памяти каждую секунду этой безумной гонки навстречу солнцу, ощущение соленых брызг на лице, жаркого и одновременно прохладного дуновения ветра.
– В море есть что-то первозданное, даже первобытное, - тихо сказал мужчина и обнял ее.
Ксения никак не могла разобраться в своих даже не чувствах – ощущениях, ей хотелось броситься в его объятия, забыть, пусть на короткий миг, о проблемах, обязательствах и всей той череде будней, что ждет по возвращении домой. Но другая, разумная часть существа настойчиво требовала проявить осторожность, присмотреться к Ксавье и, если уж не вернуться в порт, то, по крайней мере, свести все к любезной беседе, короткой морской прогулке. Увы, разумная часть существа проигрывала.
Антон не мог отвести от девушки глаз, было в ней что-то удивительно притягательное, какая-то странная хрупкость и уязвимость за маской яркой и броской внешности, она то почти падала в его объятия, то вежливо отстранялась и становилась холодно-отчужденной, а затем вновь вспыхивала и тянулась к нему.
– Пираты, корсары, галеоны, груженные награбленным добром, я думаю об этом, когда смотрю, как волны бьются о борт, - мечтательно произнесла Ксю, - Хотя здесь, в Средиземном море уже сотни лет не было кровавых трагедий, а ощущение все то же.
Антон ничего не ответил, только улыбнулся, ему понравился ее мечтательный настрой, но Ксю истолковала улыбку совсем иначе и вмиг стала злобной и колючей:
– Я тебе, наверное, кажусь совсем глупой и нефасонной, - бросила она, а Антон проклял себя последними словами за эту нелепую фразу «не мой фасон», - Извини, - Ксю высвободилась из его рук и отошла, замерла, прислонившись к ограждению палубы.
– Ан…, - прокричал молодой матрос, выбираясь на нос яхты, - Антон резко махнул ему рукой, призывая замолчать, и отошел от Ксю.